— Скар, — мой голос был прерывистым, когда она прижалась своей задницей к моему члену, мои руки легли на ее бедра, чтобы остановить ее движения и подумать. — Я использую тебя как шлюху, но это потому, что ты моя хорошенькая маленькая шлюшка. Калеб долбоеб, которому нужно вытащить голову из задницы, — сказал я, поднимая ее и опуская ее задницу на скамейку в душе. — Сейчас мы оттрахаем твою киску.
Кенджи кивнул головой в знак согласия.
— Я надеюсь, ты готова, малышка, потому что я так ждал возможности погрузиться в твою восхитительную пизду с того момента, как увидел, как ты пялишься на Нико на вечеринке, — сказал он, взяв ее за подбородок и наклоняя ее голову к себе, в то время как я раздвигал ее бедра своим мускулистым телом.
— Черт, — прошептал я, наблюдая, как Кенджи держит ее за подбородок и плюет ей в рот, затем засовывает внутрь свой язык. Она заскулила от этого действия и заерзала на скамейке, приближая свою мокрую киску к моему лицу.
Плитка впивалась мне в кожу, но мне было все равно.
— Может, я и не религиозен, но я встану на колени ради своего солнца. В любое время, — сказал я, взволнованный перспективой ощутить ее вкус на своем языке.
Кенджи усмехнулся моему признанию, проводя языком по изгибу ее шеи.
— Мы отдаем свои пожертвования храму твоей киски, — сказал он с усмешкой.
Она прорычала ругательства по-итальянски, когда я скользнул носом по внутренней стороне ее бедра, покусывая кожу, направляясь туда, где она хотела привлечь мое внимание.
— Раздвинь ножки, малышка, — приказал Кенджи, и на его лице появилась полуулыбка.
Без колебаний ее ноги раздвинулись, обнажив блестящую пизду. Ее розовая киска была такой красивой и готовой к тому, чтобы мой язык погрузился в нее.
— Хватай его за член, Скар. Будешь дрочить Кенджи, пока я буду лизать твою прелестную киску. Если остановишься, остановлюсь и я. Поняла? — спросил я с лаем в голосе.
Ее тело напряглось от этого приказа, позвоночник выпрямился.
— Отвечай мне, Скар, — потребовал я, шлепая ее по промежности за непослушание. Мокрый шлепок был достаточно сильным, чтобы привлечь ее внимание, но у нее перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки.
Ей нравилось это.
Кенджи усмехнулся ее реакции, но у него перехватило дыхание, когда ее рука скользнула вперед и обхватила основание его члена, грубо дернув.
— Да, — наконец ответила она. Ее тело напряглось, когда я провел пальцем по ее влажности и погрузил два пальца внутрь, в то время как Кенджи перекатывал ее сосок между подушечками пальцев.
Ее кристально-голубые глаза обратились к Кенджи.
— Твой толстый член выглядит красивее, когда я обхватываю его рукой, Кенджи, — поддразнила она. — Он мой. Больше ни одна сучка не смеет трахать этот член. Либо твоя рука, либо моя. Понятно? — спросила она с рычанием.
Его тело практически растаяло от ее тона.
Ему нравилось, что она командует.
— Да, мэм. Мое тело, блять, принадлежит тебе, Скар, — сказал он с трепетом. Я был на мгновение загипнотизирован видом его головки, торчащей из ее сжатого кулака. Она посмотрела на нас обоих с голодом в глазах. Я никогда не чувствовал себя более желанным ни для одной женщины.
Калеб идиот.
— Нико, разве твой язык не должен трахать меня? — спросила она, нарушая мой наполненный похотью транс.
Мой пристальный взгляд метнулся к ней, моя рука сомкнулась на ее горле.
— Грубишь, Скар. Возможно, Кенджи вытерпит, но со мной это работает по-другому, — я встал, мой член подпрыгнул. — Лучше бы твоей руке не останавливаться, солнце.
— Что это значит? Солнце[14]? Ты уже не раз называл меня так, — сказала она, ее грудь вздымалась, соски затвердели.
От ее вопроса у меня екнуло сердце. «Это ласковое обращение» чуть не вырвалось у меня. Я не ожидал, что она спросит меня, что это значит, и теперь, когда я попытался ответить, мой язык казался слишком толстым для рта.
Что она подумает, когда я объясню ей?
— По-русски это означает «мое солнце», — ответил я, наблюдая, как эмоции сменяют друг друга на ее прекрасном лице, чувствуя, как подрагивает ее горло, когда она сглатывает. Ее розовый язычок высунулся и провел по нижней губе.
Кенджи наклонился, прижимаясь лицом к ее мокрым волосам.
— Будешь светить для него, пока он трахает тебя, Скар? — его слова превратили ее взгляд из нежного в похотливый, и она кивнула, медовые пряди волос прилипли к ее телу.
Я потянулся вниз свободной рукой, положив большой палец на головку ее клитора и двигаясь медленными кругами. Ее содрогания были чертовски сексуальны, и я думал, что кончу только от ее звуков. Каждое нервное окончание в моем теле воспламенилось; я чувствовал себя таким живым, наблюдая, как она извивается под моей рукой, а ее пальцы все еще сжимают член Кенджи.