Утренний сон принес облегчение, но мышцы снова в тонусе.
— Ну его, этот экзамен, — обняла Мэла. — Не хочу.
— Нужно, — высвободился он. — Вставай.
Я воспламенилась мгновенно.
— Конечно, — согласилась ехидно и вскочила с кровати. — Пойду собираться, — и направилась к выходу. Голышом и покачивая бедрами.
— Эва, — парень очутился впереди, загородив дверь и не давая выйти. — Что ты творишь?
— То есть? — состроила невинное лицо. — Ты сказал: "Собирайся на экзамен". Я и пошла, милый, — обласкала его, обежав пальчиками по лицу, от виска к подбородку.
На мгновение Мэл дезориентировался, но тут же пришел в себя и схватил футболку со спинки кровати.
— Надень.
Я демонстративно надела, посмеиваясь. Мне нравилось испытывать терпение парня и дразнить его.
— Доволен?
Добежав до швабровки, послала воздушный поцелуй от двери, и Мэл закатил глаза к потолку с видом мученика.
Из меня лилось. Нет, из меня фонтанировало желание провоцировать и выводить из равновесия.
Пританцовывая, я выбрала из вороха упаковок самое откровенное белье и надела обкромсанную короткую юбку. Натянув кофточку, подобранную Вивой во время поездки в переулок Первых Аистов, полюбовалась отражением в оконном стекле. Глубокий треугольный вырез смотрелся весьма аппетитно.
Я нравилась себе. Нравилась яркая помада, нравился блеск в глазах, нравились ресницы, выделенные тушью, нравились изгибы бровей. Впору облизнуться.
Зря. Меня снова замутило.
Шубку — на пуговки, сумочку — на плечо и вперед из комнатушки. Я уж и забыла, куда собиралась пойти.
Мэл вышел из пищеблока. Он был в рубашке и при галстуке — как конфетка. Черт, так бы и съела.
— Ты не позавтракала, а перед экзаменом нужно обязательно поесть, — начал выговаривать мне.
— Да, это большое упущение, — вжала я парня в стену. — Сейчас исправим. — Обежала языком по его губам и пососала нижнюю.
— Эва, — простонал Мэл, обнимая. — Нужно идти.
— Ну, хорошо, — согласилась с угрозой. — Я пошла. Чао.
И полетела из общежития — беспечно и ветренно.
— Подожди! — крикнул Мэл.
Держи карман шире.
Я припустила по дорожке к институту и улыбалась яркому солнцу, искристому снегу и встречным, рассылая воздушные поцелуи. И мне улыбались, а парни останавливались и смотрели вслед.
— Телефончик дашь? — спросил долговязый четверокурсник с элементарного факультета.
— Дам, — согласилась кокетливо. — Записывай.
Запахи забивали нос, звуки оглушали уши. Я слышала, как на крыльце девчонки обсуждали модные маникюры, а у ворот парни делились впечатлениями от сданного экзамена.
— Эва, притормози, — подхватили меня под локоть. Это Мэл догнал у поворота. — Хочешь, чтобы я вызвал на димикату[13] половину института?
— Не злись, милый, — проворковала, сложив губы бантиком, и Мэл забыл, о чем говорил. Какие лопушки, эти мужчины!
Мы зашли в институтский холл, и парень не отпускал меня, придерживая за талию и прижимая к себе. Когда он сдал шубку в раздевалку, его глаза сощурились, и на лице появилось нехорошее выражение, говорившее, что сейчас кому-то устроят а-та-та за вольности в одежде.
А меня несло неудержимо. В крови нарастали градусы, и снова лихорадило. Я вела себя вызывающе, дерзко, притягивая внимание студентов, попадавшихся на пути.
— Какие люди и без охраны! — раздался знакомый голос за спиной. От статуи святого к нам приближался Макес.
— При-евет, — протянула я, развернувшись к товарищу Мэла, и закрыла мечтательно глаза. — М-м-м… Амбра, бергамот, корица… У вас есть вкус… Максим… — имя прозвучало с чувственной хрипотцой.
Макес замолчал, подавившись воздухом, в то время как Мэл мрачнел с каждой секундой.
— Стараюсь для милых дам, — ответил с ухмылкой пестроволосый, быстро сориентировавшись. Парень включился в игру, и его оценивающий взгляд гладил меня по шерстке.
— Милые дамы под впечатлением, — ответила я, флиртуя. — Чем еще удивите… Максим?
— Нам пора, — потащил меня от стойки Мэл. — Потом договорим, — бросил товарищу через плечо, удаляясь.
— Милый, не кипятись, — засеменила, поспевая за раздраженным парнем. Мы зашли в коридор, и вдруг я, не сдержавшись, прижала Мэла к стене. Он приглушенно охнул — то ли от неожиданности, то ли от боли, и его руки оказались распятыми.
— Эва… — выдохнул, когда я потерлась, терзая его губы. — Эва…
Тело ныло. Разве можно испытывать боль, желая? Что со мной? Вдруг это одержимость?
Я отскочила от Мэла. Меня колотила мелкая дрожь.