— Почему вы не пришли на обследование? — спросил мужчина, пустившись в обход стола. — Я ждал.
Он ждал? Меня?!
Мир сузился до размеров лица Альрика, его легкой улыбки и ласкающего взгляда.
— З-зачем? Я и так отлично… — вцепилась в столешницу, чтобы не упасть. Перед глазами поплыло.
— Вас можно поздравить? — поинтересовался вкрадчиво профессор, оказавшись в двух шагах.
Стол поехал в сторону, и я залпом осушила бокал в надежде, что в извилинах просветлеет.
— С чем? — выдавила заплетающимся языком.
— Вы обручены? — кивнул мужчина на руку с Дьявольским Когтем.
— А-а, это…
В ушах зазвенело, и противный звук усиливался.
— Что с вами? — спросил озабоченно Альрик. — Вы поб… нели… ва… хо… шо?
— Что? Не понимаю… — выдавила я.
Профессор еще что-то говорил, но голос съедался, как пропадали, истирались прочие шумы в помещении, словно кто-то периодически останавливал звукозапись.
Меня определенно качало. Или это стены танцевали вальс? Хи-хи.
Лицо профессора оказалось рядом — бесконечно знакомое… обеспокоенное… Полоски в янтаре… Откуда это?
Пытаясь удержаться, я схватилась за скатерть, и, падая, потянула на себя блюда, фужеры, тарелки. Все-таки у меня получилось переплюнуть ту девчонку, что танцевала в новогодний вечер на столе.
— Эва! Эва-а! — проник в гаснущее сознание чей-то крик.
Упала… На чьи-то руки… Крепкие, надежные… Родные…
Легкое тревожное прикосновение опалило висок, прежде чем бездна распахнула объятия.
22. АшшАвара абА[38]
Когда просыпаешься с хорошим настроением, то и день пройдет на ура.
Я попрыгала на кровати, и в зеркале во всю стену отразилась непричесанная девушка в шортиках и линялой растянутой футболке. Обожаю комфортную одежду и ношу, пока она не начинает расползаться. Мама часто укоряла меня за сентиментальность, а я в ответ смеялась. Теперь мамы нет, а привязанность к удобным вещам осталась.
Моя комната похожа на медицинскую палату из-за белых стен и потолка, но я не хочу другую, потому что интерьер подбирала мама.
За завтраком кроме меня и сестры никого не было. Люблю нашу столовую. Много окон, ощущение простора, яркая веселая плитка на полу.
— Где все? — полюбопытствовала я, намазывая масло на булочку.
— Смотря кто тебя интересует, — потянулась Аффа как кошка.
В столовую вошел темноволосый парень в униформе и поставил поднос с тарелками и чашками.
Симпатичный и новенький. Раньше я его не видела.
Рука сестры поползла по черной штанине вверх и замерла чуть ниже поясницы чернявого.
— Парни из нашего круга высокого мнения о себе и считают, что достойны большего, хотя не представляют собой ничего особенного, — сказала Аффа. — Куда интереснее общаться с простыми ребятами. Они знают, чего хотят от жизни.
Чернявый не дрогнул и не пролил ни капли. Он расставил чашки и замер, вытянувшись в струнку.
— Здрасте, — кивнула я.
— С прислугой не здороваются, — напомнила сестра. — Хотя кому говорю? Грязную посуду забери, — велела парню, и пока тот управлялся, сказала: — Отец нанял его через агентство. Этот типчик с западного побережья и отрабатывает долг брата. Того прирезали, а денежки надо возвращать.
В столовой появился Пьер. На самом деле его зовут Петей, но он требует, чтоб к нему обращались на иностранный манер. Пьер устроился рядом со мной и поцеловал в щеку, потому что он — мой жених и к тому же сын премьер-министра. Наследник фамилии.
Подтверждением серьезности наших отношений стало кольцо на моей руке и обещание Пети, ой, то есть Пьера, данное на семейном ужине.
Афка бесится по этому поводу и завидует, но не подает виду. Её лозунг: "Нужно брать от жизни всё, прежде чем лезть в петлю".
Пьер — настоящий джентльмен и не позволяет себе вольностей. Мы не целовались серьезно ни разу, хотя обручены больше полугода.
— Поедем на цертаму[8]? — предложил он. — Я сегодня участвую.
Поедем, хотя мне не нравятся шумные сборища.
По приезду домой я столкнулась в дверях с мачехой, вернувшейся после прогулки по магазинам, и новенький из прислуги нес за ней пакеты. Когда-нибудь вторая жена отца разорит нас, говорит Афка.
Сестра и я учимся в лицее для благородных девиц, и через год, когда закончу учебу, мы поженимся с Петей, ой, то есть с Пьером. Не представляю, каково это — быть замужем.
Пьер пригласил меня в Оперу. Вернувшись вечером, я столкнулась с чернявым, выходившим из будуара мачехи. Нет сомнений в том, чем они занимались. Мачеха коллекционирует свои прихоти, а отец погружен в работу и ничего не замечает. Он ректор института, и у него необычное имя — Стопятнадцатый. Иногда я не понимаю отца. Зачем жениться, если не видишь ту, что рядом с тобой? Наверное, в попытке забыть маму он решился на повторный брак, но новая жена оказалась жалким суррогатом. Изабелла младше отца в два раза и вертит им как хочет.