Егор показал на здание с вытянутыми искривленными окнами.
— Здесь мой дом, — сказал он. — Не пугайся.
Его комната оказалась маленькой. В такой подсобке у нас дома стояли швабры и ведра, поэтому я назвала небольшое обиталище швабровкой. В углу стояла кадка со смердящей пальмой, под потолком покачивалась привязанная за веревочку черная тряпка с кривым клювом и лапами, похожая на воздушный шарик.
— Это мой дракон, — сказал парень. — Выращиваю на продажу, чтобы пригласить тебя в "Инновацию".
Неожиданно дверь распахнулась, и вбежала девушка с белоснежными волосами. Она бросилась к Егору и повисла на нем:
— Любимый, я скучала и ужасно боялась за тебя! Мне повезло, я выиграла горшочек с кашей! — Она вынула из кармана засаленного халата чеканную фляжку со значком черного трезубца.
Видя трепетное беспокойство незнакомки, я почувствовала себя лишней и оплеванной и, встав, побрела домой.
— Memori[41]! — донеслось требовательно, но я заткнула уши.
Отец разрешил забрать деньги из банковской ячейки, и я отдала их парню. Он горячо благодарил и пытался объясниться, но я не стала слушать.
Я замкнулась и избегала Егора, потому что он оказался обманщиком. С Пьером мы виделись редко, и если встречались, он вел себя странно, впрочем, как сестра, отец и другие люди. Они замолкали посреди разговора, уставившись в одну точку, или вставали и уходили. Иногда я отвлекалась на мгновение, а когда возвращалась к беседе, они успевали исчезнуть.
Настал день моей свадьбы. Платье с муаровым воротником и манжетами и со вспархивающими бабочками выглядело прелестно, но мне хотелось плакать.
Ряды уходили амфитеатром ввысь. Гостей пришло мало, многие места пустовали. Куда подевались сестра, отец, мачеха?
Неожиданно я поняла, что забыла имя своего жениха. Цветы в букете начали сереть, краски истирались на глазах.
— Experizi[42]! — крикнул появившийся в двери Егор.
Я бросилась прочь от него. Стены затряслись, с потолка сыпалась штукатурка, дорога исчезала за спиной, пожираемая пустотой.
Примчавшись домой, я кинулась к шкафу. Побросаю вещи в сумку и уеду туда, где никто не найдет. В раздвижном шкафу-купе оказалось пусто — вешалки голы, полки пусты.
В столовой сидела сестра и смотрела в окно, залитое оранжево-молочным сиянием.
— Что происходит? — спросила я у неё.
Вместо ответа Аффа встала, открыла створки окна и пропала в нем.
— Viva[43]! — раздался голос, от которого заходили ходуном стены. Квартира напоминала кукольный домик, чью крышу вот-вот снимут огромные руки и вытащат меня как игрушку.
Стены рушились, и обломки разлетались в стороны. Пустота наступала, поглощая пространство. Скоро она подберется и ко мне.
Навстречу приближался Егор, но он не видел меня. Парень прошел мимо, оглядываясь по сторонам.
— Где ты? Dictimi in mai[44], - повторял без конца. — Dictimi in mai[44].
Он остановился и вытянул наугад руку. Подобравшись на цыпочках, я нерешительно прикоснулась к его ладони, и меня потянуло, засасывая в воронку.
Борись! Дыши! Проснись! Вспомни! Живи! — хлестали бичом приказы.
В груди нарастала острая боль. Она наматывалась в клубок, который распирал ребра и сдавливал легкие.
— Вернись ко мне, — твердил голос. — Вернись!
Боль расползалась, угрожая лопнуть перезревшим гнойником.
Сконцентрироваться. Собраться. Вернуться.
Клубок рос. Он раздувался и разрастался, пульсируя, точно живой, и, напрягшись, вдруг… вытолкнулся, выстрелив. Чужое исторглось без остатка, и в теле воцарилась непривычная легкость.
Я открывала рот как рыба, выброшенная на берег. Хрипы, кашель — меня выворачивало наизнанку.
Замелькали тени, послышались звуки, открылись глаза…
23. Жизнь разнообразна и удивительна
Жила-была кукла. У нее сгибались руки, ноги и умели закрываться глаза.
С куклой играли. Ее кормили, расчесывали, умывали, ворочали и переодевали, укладывали спать, пели песни или разговаривали. Последнее не суть важно — главное, ласковые интонации, с которыми обращались к кукле.
В основном, играли двое, но приходил и третий. И играли они в больницу, — однажды поняла кукла. Непонятно, почему всплыло слово "больница", но оно означало провода с присосками, которые помногу раз на дню прикрепляли то к голове, то к рукам и ногам, то в область сердца. Кукле ставили уколы, делали компрессы, обтирали, мяли, смазывали, поили, светили в глаза и щелкали пальцами перед лицом.