А в Моццо — райские кущи.
По курорту запрещено разъезжать на машинах, и даже правительственные номера — не указ. Без исключений. Транспорт оставляют на парковках у железнодорожных и автомобильных терминалов и перемещаются по территории Моццо на электромобилях — понарошечных, смешных и медлительных.
Наш пункт назначения — правительственная лечебница, размещающаяся в трехэтажном особняке. Это серьезное уважаемое заведение: лепнина, беломраморные балюстрады, увитые зеленью балкончики, лестницы. Перед фасадом — фонтан, пруд, мостики, цветники. Тишина, щебет птиц,
Персонал вежлив и корректен. Приветливо улыбаются и не задают лишних вопросов.
В апартаментах есть всё, что душе угодно, и даже больше. У меня просторная светлая комната и при ней ванная. Балкон выходит на террасу, увитую плетущимися розами. Первый этаж, панорамное окно смотрит в ухоженный парк.
Солнечно. Тепло. А за куполом — зима, февраль, мороз.
— Почему горнолыжный курорт? — спросила я у Эр, когда нас привезли в лечебницу. — Тут и гор нет.
— Они снаружи. Невысокие, но достаточно крутые.
Должно быть, здорово, накувыркавшись в снегу, возвращаться в лето, сделав два шага.
Не знаю, где поселили телохранителей, как не знаю их имен. Наверное, тоже зашифрованные Эс и Гэ. Или А и У. Голоса у охранников обыкновенные и непримечательные. Когда водителю позвонили по телефону, и он ответил: "Слушаю", я разочаровалась. Мне казалось, профессионал из службы охраны должен говорить как секретный агент — с выразительной интонацией и многозначительными паузами между словами.
Тот, что с пронзительными черными глазами, вручил неширокий браслет из материала, похожего на кожу, и показал, как застегнуть его на запястье. При малейшем страхе или подозрении или когда мне что-нибудь померещится, следовало без промедления жать черную кнопочку на браслете.
Я снова позвонила Мэлу.
— Привет, меня закинули в Моццо. Лежу на кровати и смотрю в потолок. Здесь красиво. Как в твоей квартире.
Пожалуй, точное сравнение с жильем парня. Комната, куда меня поселили, обставлена элегантно и со вкусом. Она лоснится от безукоризненной чистоты и порядка. "Апельсинная" — название говорит за себя. Тщательно подобранные оттенки оранжевого нежны и приятны глазу, и не вызывают раздражения.
— Это хорошо, — согласился Мэл, но его тон показался натянутым.
— У тебя всё в порядке? Выздоравливаешь? Представляешь, занятия начались, а я не знала, — зачастила, торопясь выговориться.
— Да, — ответил коротко парень.
— Скорее поправляйся. Пожалуйста! И приезжай. Правда, дорога долгая. Может, вырвешься на выходных?
— Постараюсь.
— Я теперь слепая. Для всех. И Рубля разрешил носить дефенсор[20], - поделилась важной новостью.
— Попробовал бы он не разрешить, — хмыкнул Мэл.
— Ужасно скучаю! — выпалила я. На секунду подивилась скакучести мыслей, перепрыгивающих с одной темы на другую, и тут же забыла. — Очень-очень хочу увидеться. Приезжай, милый.
В телефоне наступила тишина.
— Как только, так сразу, — ответил парень. Медленно, словно раздумывал, что и как сказать.
— Буду ждать, — попрощалась с ним, пропустив мимо ушей мурлычущие нотки в своем голосе.
— Как самочувствие, заинька? — спросила Эр, входя в комнату. Она снова облачилась в медицинский халат.
— Не знаю. Вроде бы нормально.
— Иногда организм путается из-за смены климата, и требуется время на адаптацию. Пригляжу за тобой денек-другой и поеду обратно. Улий Агатович договорился.
— Спасибо!
Эр осталась единственным связующим звеном с прежней жизнью, и меня страшила перспектива остаться среди незнакомых людей. Черт, раньше ничего не боялась, а тут вдруг струсила. Вне комнаты я жалась к медсестре и старалась держаться рядом с охранниками. Все непонятности и вопросы к администратору лечебницы передавались через Эр.
— Пойдем, провожу в столовую, — предложила женщина.
Покуда мы шли по коридору со скульптурами и цветами в вазонах, она кратко рассказала о лечебнице и сообщила о примерном расписании моего оздоровления. Как ни странно, в нем предусматривалось свободное время.