Эва верно сказала: "Я — пешка среди ферзей и королей". Как уберечь её в рокировках и при размене фигур? Настойчивость Мэла чуть не убила Эву на фуршете. Как не допустить повторения?
Решение созрело мгновенно. Он уже открыл рот, чтобы подтвердить: "Я врал. Наши отношения были подстроены от начала до конца", но помешала случайность. Царица.
"Обождите" — обронила ему.
Мэл доверял проректрисе. Она не сделает Эве худого. Но все же спокойнее ожидать у ректората, отвлекаясь на разные телефонные разговоры.
— Где она? — поинтересовался нейтрально отец.
— Со мной, — солгал Мэл. — Дай пятнадцать минут.
— Десять. Потом она вернется в Моццо. Убеди, что ей не причинят вреда.
Мэл хорошо изучил родителя. Тот сдрейфил, не став сообщать о побеге дочери Влашека с элитного курорта, потому что доверенные псы из особого подразделения опозорились, профукав подопечную. Произойди малейшая утечка информации, и над дэпами[19] посмеется тот же Рубля, не говоря о членах правительства, а в газетах появятся соответствующие карикатуры. Что ни говори, а выходка Эвы — плохой старт для руководителя объединенных департаментов. Ему не нужны проколы на начальном этапе. Мелёшин-старший постарается возвратить пропажу на место как можно скорее и без лишнего шума.
Мэл улыбнулся. Надо же, Эва умудрилась проскользнуть мышкой мимо асов слежки и не побоялась вернуться в институт, чтобы потрясти его, Мэла, за шкирку. Она не перестает удивлять и доводить его до нервного заикания.
Черт возьми, наверное, Мэл пребывал в каком-то летаргическом сне, додумавшись до того, чтобы своими руками изнахратить всё, чего добивался правдами и неправдами. Должно быть, он спятил. Еще миг, и бесповоротно испортил бы будущее — своё и Эвы.
Но об этом ей не нужно знать, как и о многом другом. Она не должна сомневаться в своем мужчине.
Эва прижимается к нему и дрожит телом. Он вдыхает запах ее волос. Клубника со сливками.
— Мэл… Егор… — поднимает голову, а в глазах стоят слезы. — Я слепая… Для всех…
— Это неважно, — говорит он мягко.
— Я с побережья…
— Не имеет значения.
— И не очень хорошо соображаю. Голова работает с трудом. Но я вылечусь! — заверяет с жаром, цепляясь за рукава джемпера.
— Знаю…
— Помнишь, я сказала, что нет причины, из-за которой можно снять…
Еще бы не помнить. Её слова и уничижительный взгляд он запомнил на всю жизнь.
Эва оттягивает ворот кофточки и снимает с натугой браслет с предплечья, вручая ему дефенсор[20].
— Вот… Мэл. Я… люблю тебя! — выпаливает и зажмуривается. — Люблю! — повторяет с отчаянием.
В ладони Мэла оказывается непримечательный черный пластмассовый браслет с серебристыми прослойками металла и с выбитым номером на торце.
Искушение на грани. Биография Эвы, её прошлое и настоящее открыты ему. Ее детство и юность, друзья и недруги, родственники… Запутанная история с символистиком… Тот, кто стал первым… Мэл может прочитать каждый её день и каждый шаг, если пожелает.
Должно быть, Эва сошла с ума, предлагая ему этот дар.
— Надень немедленно! — оглядывается он по сторонам. Нет ли поблизости посторонних?
Коридор пуст. Через две минуты — звонок.
Некоторое время они борются. Мэл пытается вернуть дефенсор обратно, а Эва сопротивляется.
— Надень, пожалуйста! — взмолился Мэл. — Ты доконаешь меня, Эва.
Она не обижается и позволяет надеть браслет, а потом снова прилепляется к нему крепче самого стойкого клея. Морщинки собираются на лбу, когда Эва вспоминает нечто важное и серьезное.
— Если когда-нибудь надоем тебе, скажи. Я отпущу, — говорит она тихо.
— Сдашься? — сощуривается Мэл. Вопрос звучит насмешливо.
У Эвы дрожат губы:
— Я люблю тебя…
Кажется, она готова разреветься. Еще чего не хватало.
Самое время для поцелуя, от которого у нее отнимаются ноги, и кружится голова.
Как в сказке.
26. Медовое счастье
Удивительно, на что способна женщина в стремлении добиться своего. Если она что-то замыслила, то не нытьем, так катаньем получит желаемое, используя самые изощренные методы. Не найти существа хитрее и прозорливее, чем особа слабого пола.