Мэл хмурился, поглядывая на меня.
— Пойдем на пляж? Доктор разрешил увеличить нагрузку.
— Иди. Мне не хочется.
— Ты давишь на меня, Эва. Я так не люблю.
— У меня нет настроения. И ни в чем не упрекаю тебя. Ты прав. Что мне известно о твоей семье? Может, я никогда не встречусь с твоими родителями, а заранее накрутила проблем, — пожала плечами. — Так что разруливай свою жизнь, как хочешь, и общайся, с кем хочешь.
Что мы будем делать на пляже? Улыбаться и делать вид, что ссоры не было? Я так не могу. Займусь-ка лучше разучиванием скороговорок. И вот еще стихотворение не выучено.
— Колосится в поле рожь золотым огнем… — забормотала.
Мэл походил туда-сюда по комнате и, выйдя на террасу, снова закурил. Ну вот, нам уже тягостно оставаться вместе.
— Привет, это я, — донесся его голос через некоторое время. — Да не кричи так… Оглушила, бедовая… Да… Нормально… Лечусь… Результаты прекрасные…
Прекрасные результаты. А мне не говорил.
— С Эвой… — Короткий смешок. — Обещаю, получишь первая… Как дела?… Старая песня… — Еще один смешок. — Терпи… — Долгая пауза. — Ого, сколько новостей… Звони… И передавай привет… бате и маме… Пока.
Мэл вернулся с террасы, засовывая на ходу телефон в карман брюк. Он разгуливал по лечебнице только в брюках — летних и светлых, и всегда надевал рубашки с короткими рукавами. Пижон.
Опустившись на корточки, Мэл взял мои руки.
— Прости, — сказал, поглаживая пальчики, и в особенности тот, на котором обосновался Коготь Дьявола.
— Прости, — потянулась, чтобы поцеловать его, и, не выдержав, обняла.
Не умею фальшивить и притворяться, будто всё в порядке, хотя на самом деле не так. Плохо Мэлу и поэтому плохо мне.
— Пойдем на пляж?
— Пойдем.
Он мазнул меня по носу и вздохнул.
После нашей размолвки Мэл начал общаться с сестрой, и она звонила ему каждый день, а иногда несколько раз на дню. Он регулярно передавал приветы от неё, и я просила Мэла передать привет ей. Но отцу и маме он так и не позвонил, наверное, конфликт оказался глубже, чем мне виделось. Ну и ладно, главное, начало положено. Баста наверняка передает родителям разговоры с братом, и мама Мэла слушает и просит повторить.
Я безумно боялась задавать вопрос о деньгах, вернее, об их отсутствии, потому как предчувствовала реакцию Мэла. И не ошиблась.
— Егорчик… — поелозила пальцем по столику. Тьфу, ничем не лучше Эльзушки. — У меня есть карта, и девять тысяч в сумке…
— И у меня есть карта. А деньги оставь при себе, — сказал Мэл, и по его тону я поняла, что спорить бесполезно.
Вот и весь разговор.
Спокойное состояние претило природе Мэла. Движение и скорость были его стихиями.
Однажды он сказал:
— Я договорился, после обеда занятия отменяются. Поедем в Моццо-2.
— Зачем?
Горнолыжный курорт Моццо-2 находился снаружи за куполом. Там же зима и снег. И лыжи. Я сразу представила, как Мэл совершает неудачный разворот и падает, ломая шею или позвоночник. Или лыжная палка распарывает ему бок. Меня прошиб пот. В последнее время фантазии носили оттенок кровожадности, и в моем воображении рисовались разнообразные печальные финалы. Я боялась за Мэла и его беззаботность.
— Прогуляемся. Хочу проветриться. Осточертело лето. Не бойся, перегружаться не буду.
Мэл посоветовал взять с собой кредитную карту и мелочь на сувенирчики. В спортивную сумку, которую он захватил с собой, я сложила теплую одежду и шубку.
— У меня с собой костюм, а ты возьмешь напрокат, — объяснил Мэл, закончив сборы.
Выяснилось, что он захватил в Моццо зимнюю куртку со штанами и специальные ботинки. Наверное, в его безразмерной сумке умещался весь гардероб из покинутой квартиры.
— Часто бываешь в Моццо? — полюбопытствовала я, когда мы ехали на электромобиле к терминалу.
— Раньше приезжал с родителями раза два или три в год, а потом реже. Приелось.
Разбалованный товарищ. Приелось ему. Для меня Моццо навсегда останется сказкой-мечтой, городом-чудом.
Наше приключение происходило при неизменном участии охранников. Их присутствие означало, что убийца еще не найден, и я начала подозревать, что его никогда не поймают.
Поездка в Моццо-2 осуществлялась через автомобильный терминал. В промежуточном шлюзе мы сменили одежду, соответствующую зиме, точнее, первым мартовским денькам, и машина дэпов[19] выехала из купола Моццо на свободу.
Горные склоны слепили снежной белизной, и зеркальные очки пришлись как нельзя кстати. Курорт-сателлит кишмя кишел желающими отдохнуть, покувыркавшись в снегу. Народ спешил взять от жизни по максимуму, благо погода позволила. Ведь скоро весна вступит в свои права, и с гор хлынут ручьи.