На время расследования обстоятельств ЧП полномочия в институте перешли к Департаменту правопорядка. Коридор и близлежащие лестницы оцепили. Занятия отменили. Студенты толклись в холле, на аллее, у ворот и возбужденно переговаривались. У институтского крыльца образовалось настоящее столпотворение транспорта дэпов[19], в том числе немало тонированных черных фургонов.
Проректрнсу и Стопятнадцатого вызвали в лабораторию как высших должностных лиц ВУЗа для оформления административных протоколов и прочей бюрократической писанины. Если Царица выглядела бледной, но спокойной, и вела себя сдержанно, то на лице декана было написано крайнее ошеломление известием об арестах доцента Ромашевичевского по подозрению в покушении на жизнь и студентки третьего курса Эльзы Штице, обвиняемой в попытке причинения тяжких телесных повреждений с использованием вис-волн.
Мэл поехал вместе со мной, и я намертво вцепилась в него. В голове все смешалось. День, начавшийся вполне прилично, закончился сумасшедшим представлением. Штице, ее признания в кубе, обвинение Ромашевичевского, дьявольское кольцо… Театр абсурда. С ног на голову.
Коготь Дьявола исчез, зато на другой руке проявились звенья-волосинки Нектиного подарка. Не знаю, что напугало меня в большей степени: нападение Эльзушки или потеря семейной реликвии Мелёшиных.
— Как ты узнал? — подергала Мэла за руку.
— Мне позвонили.
— Прости. Наверное, оторвала тебя от важных дел.
— Эва… — он поцеловал мою ладошку. — Не кори себя. К тому же дела почти закончились.
Мэл испугался. В лаборатории не отпускал меня ни на секунду, даже когда коротко беседовал со следователем, который на самом деле оказался заместителем начальника Департамента. И к машине вел, крепко обнимая и прижимая. И периодически спрашивал с тревогой: "Хорошо себя чувствуешь? Скажи, если станет хуже". И с озабоченным видом прикоснулся губами ко лбу, после того как еле-еле уговорил лечь на медицинскую каталку.
— Это она кинула crucis[24] и залила замок клеем. И завязала наузы[32] на сумке. И еще что-то сделала… Не упомню всего.
Я замолчала, выдохшись. Вот так, сказав пару фраз, язык устал. В голове вертелись тысячи вопросов, но стоило открыть рот, как меня одолевала растерянность. Вопросы рассыпались,
раскатывались бусинами, и какую взять первой, я не знала.
— Ш-ш, — сказал Мэл, успокаивая. — Потом. Всё остальное потерпит. Главное, ты жива.
У раздвижных дверей госпиталя встречала бригада экстренной медпомощи. Можно подумать, привезли тяжелораненую.
— Нет! Не хочу. — вцепилась в Мэла, когда каталку завезли в холл.
— Все хорошо. Я рядом. — уговаривал он.
Мэл не отходил ни на шаг во время просвечиваний, укалываний, сканирований, считываний и замеров. Мне выделили отдельную палату с окнами на улицу и в больничный коридор, и поставили две внутривенных капельницы.
На меня накатила паника.
— Зачем? Я не больна!
— Отдохни, — сказал Мэл. — Твой мозг перегружен. У тебя шоковое состояние.
— Неправда! Со мной всё в порядке.
— Поспи. Я здесь, рядом, — успокаивал он.
Пальцы разжались, выпуская его руку. Наверное, от моей хватки останутся синяки. Мэл вышел из палаты. Последнее, что запомнилось — как за стеклом он пожимал руку моему отцу и Мелёшнну- старшему.
Проснувшись, я долго не могла понять, где нахожусь. На потолке — солнечная зебра от приоткрытых жалюзи, около кровати — стойка с приборами, в качестве часов — равномерное пиканье. На мне — больничная рубашка, на венах — красные точки от иголок, на запястьях — присоски с проводами. В комнате витал тонкий запах стерильности и лекарств.
Память мгновенно отбросила в события месячной давности. Стационар, реабилитация, стимуляторы… Мне снова назначили лечение? Неужели ухудшение? Регресс в состоянии?
Пиканье убыстрилось, и в палату заглянула медсестра.
— Доброе утро. Как спалось? — осведомилась с улыбкой и, проверив показания аппаратуры, отсоединила датчики.
— Где я? Где Егор?
— В госпитале. Не волнуйтесь. Егор завтракает в столовой. Он скоро подойдет.
— Дайте телефон!
Противное ощущение дежа вю. История повторяется: меня изолировали, опять начались тайны и недомолвки, а Мэл снова исчез.
Медсестра подала сумку:
— Хотите перекусить?
— Нет… не знаю… Да, хочу, — ответила я машинально, набирая сообщение в телефоне: "Ты где?" и, отправив, отругала себя: что за психованная истеричка? Не даю спокойно поесть человеку. Куда подевалась моя смелость? Я бродила ночью по вымершему институту, вместе с деканом и Альриком сбивала летающую нежить, получила обет на крови, пережила потасовку в "Вулкано", а сейчас не могу справиться со страхами.