Мэл рассказывал вдохновенно и с упоением, и я заслушалась его словами.
— А потом? Ты говорил, что болел Когтем, — напомнила ему.
— Да. Ходил словно чумной, но со временем остыл. Выздоровел, — махнул он вилкой. — Так что не бери в голову. Как получится, так получится.
Мы замолчали. Мэл, похоже, переживал волнующие моменты, связанные с кольцом, а я принялась за блинчик со сметаной. Ела и размышляла о силе, сокрытой в древних артефактах, и о могущественных существах, наделивших вещи необыкновенными свойствами, не поддающимися объяснению. Ведь принцип действия многих раритетов до сих пор не разгадан, а иные владельцы попросту не афишируют хранящиеся у них реликвии, как, например, Мелёшнны. Если Ungis Diavoli — на самом деле коготь, то какие у него размеры?
— Вчера я видела своего отца… И твоего тоже.
— Да, они приезжали. — очнулся Мэл. — Нам нужно ехать в Департамент правопорядка для разговора со следователем.
— Зачем?
— Штице рассказала много интересного. И, кажется, убийца найден.
— Кто?! — от изумления я уронила остаток блинчика на тарелку.
— Ромашевичевский.
— Фу-у. Невозможно! Ромашка и Штице? Не верю. Хочешь сказать, она знала, что препод подлил яд, и молчала? Не может быть. Нет же! На фуршете Ромашевичевского не было рядом со мной. Обвинение притянуто за уши, — вынесла я заключение.
— Думаешь, Эльзу заставили признаться? Сомневаюсь. Её родители наняли адвокатов. Ромашка пока не раскололся, но утверждает, что Штнце психически невменяема. Сегодня дэпы[19] получат разрешение на снятие дефенсоров[20]. Будут допрашивать с помощью гипноза в присутствии понятых с записью на камеру.
— Ромашка?! Не могу поверить. Причем здесь я и он? Ромашевичевский, конечно, зануда и гад, потому что завалил меня на экзамене, но разве личная неприязнь является поводом для отравления? Или ему заказали убрать меня? Он не похож на убийцу, — поскакали размышления вслух.
— Чтобы узнать наверняка, нужно ехать в ДП.
— Если преемника нашли, то охрану уберут?
— Пока что нет. Поедем на тачке дэпов[19]. Но если подозрения подтвердятся, наконец-то покатаю тебя на "Турбе" с ветерком, — Мэл потер руки в предвкушении. — У палаты нет охраны. Госпиталь — правительственный, здесь повсюду камеры и есть служба безопасности, так что бояться нечего и некого.
— Ты сказал, что преступника нашли, и все равно успокаиваешь и уговариваешь.
— Я привык видеть угрозу во всех и вся. Наверное, это пройдет не скоро. Стоило оставить тебя на полдня, как свалилась гора помоев. С одной стороны, облегчение, что нарыв вскрылся, а с другой — твоя жизнь висела на волоске. Жаль, к Штнце не пробиться, не то я вправил бы ей мозги. Папаша Эльзы нанял сто и одного адвоката, которые охраняют её сон.
— Не надо. Она и так понесет наказание, — прижалась я к Мэлу и поцеловала. Как можно в одну секунду злиться на него за то, что умолчал о кольце, а в следующее мгновение плавиться от нежности?
Все-таки хорошо, что моему организму дали возможность прийти в себя. Еше неизвестно, во что вылилась бы вчерашняя заторможенность. Психика не выдержала бы перегрузку, и произошел бы неконтролируемый нервный взрыв. Зато после ночного отдыха сегодняшние сенсационные новости воспринимались с умеренным спокойствием и без лишних потрясений.
Созвонившись с кем-то, Мэл сказал, что машины сопровождения ждут внизу.
— Скажешь, из-за чего Штице накинулась на тебя? — спросил, пока мы шли по коридорам госпиталя.
— Обычная женская склока, — пожала я плечами, но, увидев, что Мэл не очень-то поверил, поспешно перескочила на другую тему: — А меня удивило легкомыслие Штице. Она видела охранников, наверняка проглядывала газеты, смотрела телевизор и слышала краем уха разговоры родителей. Она не могла не знать, что мой отец стал министром. Штнце не выпустили бы из куба, погладив по голове за содеянное. Почему она заскочила в кабину? Это же натуральное самоубийство.
— Думаю, Эльзу разбаловало отсутствие запретов. Ее отец занимает пост в министерстве финансов. Он — середнячок: вверх не пролез, но и внизу не топчется. Соответственно, ни в чем не отказывает единственной дочери. Вывозил её и в Моццо, и за границу. Возможно, он лелеял надежду, что наши отношения увенчаются серьезными намерениями, — затронул неприятную тему Мэл, и на его лицо набежала хмарь. — Но главная ошибка Штице состояла в том, что она не приняла всерьез твое быстрое и сказочное превращение в принцессу. Взыграло её самолюбие… Плюс гордость и снобизм… Представь, еще месяц назад неприметная девушка была поводом для насмешек, а сегодня стала экзотической бабочкой, но продолжает учебу в институте и общается на равных с простыми студентами. Уж поверь мне, дочери министерских шишек ведут себя иначе, — хмыкнул Мэл. — Наверное, Эльза воспринимала охранников как несерьезное препятствие и не задумывалась о последствиях. Она верила, что отец вызволит ее из любой передряги.