Я потрясенно молчала. Для дэпов[19] нет невозможного. Им ничего не стоит поднять человека из постели в глухую полночь или принести покойника с кладбища и заставить того говорить.
— Еще на первом допросе Цар показала, что пила из бокала. Точнее, сделала единственный глоток, после чего поставила бокал на стол. Как уверяла Цар, на мгновение, чтобы пожать руку декану… Пинию. — заглянул следователь в бумаги.
— Миарону, — пояснил мне Мэл. — Миарон Евгеньевич Пиний, декан внутреннего факультета.
— Оба они не помнят, находился ли кто-либо рядом, потому что увлеклись беседой. После Цар заметила лаборантов, общавшихся на повышенных тонах, и направилась к ним. чтобы погасить ссору, передав по пути бокал преподавателю Теолини. Тот, в свою очередь, отдал шампанское декану факультета Стопятнадцатому Генриху Генриховичу, потому что бокал мешал показыванию карточных фокусов. А от Стопятнадцатого отравленное шампанское перекочевало к вам.
— Зачем вызвали в департамент Царицу… Цар? — поправился Мэл.
— Для дачи объяснений по поводу нелюбви доцента Ромашевичевского.
— О! — только и выдала я.
— Некорректно сказано. — улыбнулся мимолетно следователь. — По поводу его антипатии и неприязни. Ромашевичевский мог отравить Стопятнадцатого, но он предпочел расправиться с Цар. Так что, если потребуется, подвергнем её гипнозу, чтобы выяснить причины и восстановить картину произошедшего на фуршете.
Мэл напрягся:
— Это обязательно? Евстигнева Ромельевна — уважаемый, глубоко порядочный человек.
— Решение примет Артём Константинович, — посмотрел на него следователь.
Мэл заерзал.
— В любом случае, мотив прозрачен и лежит на поверхности. Ромашевического не устраивала кадровая стагнация в институте. Он считал, что достоин поста декана и соответствующих привилегий. Устраняя Цар, умершую естественным путем от инсульта, Ромашевичевский вызвал бы передвижение по лестнице. Стопятнадцатый занял бы должность проректора, открывая кресло декана.
— А Вулфу? Разве он не считается претендентом на деканское кресло? — влезла я, и Мэл скривился.
— Нет. Деканство подразумевает администрирование, а профессор Вулфу посвятил себя науке. Он дал бы самоотвод. Поэтому Ромашевичевский, подливая яд в бокал, видел себя в кабинете декана.
— Великое счастье, — фыркнула я. — Чем хороша эта должность?
— Тем, например, что дает право получать и списывать материалы без объяснительных и актов со сбором многочисленных подписей, или позволяет оперировать вверенными суммами на личное усмотрение. Но это мелочи. При желании на деканском месте можно развернуться, а при амбициях Ромашевического… Он метил перебраться со временем в Министерство на хороший пост, что возможно в том случае, если перешагнуть с хозяйственно-управленческой должности.
Ужас, сколько всего свалилось. Говорят, если сильно удариться головой, то перед глазами кружатся звездочки или порхают птички. Меня стукнули не физически, а морально, но эффект получился тем же. Короче, прилично шибанули.
— Департамент правопорядка сделает заявление перед прессой, когда подтвердятся первые выводы, — сказал следователь. — Но сейчас мне нужно знать о вашем согласии.
— О каком?
— Видите ли… — Мужчина выдержал паузу, — всем нам пошло бы на пользу, если бы в заявлении было сказано, что дело раскрыто при активном участии Департамента. От вас не потребуется многого. Подтвердите, а остальное устроят наши специалисты по связям с общественностью.
— Мы можем обсудить? — вскочил Мэл, и, не дожидаясь ответа, потянул меня в сторону. — Не соглашайся! Посмотри, они копали не в ту сторону. Хваленый департамент рыл землю к экватору, хотя следовало двигаться к северу. Если бы не истеричность Штице, мы навечно остались бы при охране дэпов[19]. Я и подумать не мог на Ромашку! Изломал голову, ночами не спал. Решил, что ты чуть не умерла из-за меня…
— Из-за тебя?!
— Мы с тобой вместе. Мой батя крутит делишки с твоим отцом… Появились недовольные их "дружбой", и с твоей гибелью она разбилась бы. А оказывается, всё совсем не так. Черт!
— Мэл… Гошик… Но ведь это твой отец!
— Да, это мой отец. И он не попросил лично, а передал пожелание через зама, как само собой разумеющееся. А еще проворонил Ромашку. И его дэпы[19] прошляпили Штице. Малолетки, а не особое подразделение. Я бы живьем их зарыл и поглубже! Представляю, как изворачивалась бы пресс-служба, пострадай ты. Черт, надо же так облажаться! Это "глухарь". Совершеннейшая случайность, что удалось раскрыть дело. Впустую ухнули на расследование уйму казенных денег. Рубля его снимет. Может, и к лучшему, — вздохнул Мэл.