— О чем задумалась?
Вопрос застал меня врасплох. Мэл убавил звук, и голос в телевизоре тихо бубнил.
— Сижу и завидую. Ради тебя женщины готовы убивать, не задумываясь, — отшутилась я плоско.
Мэл хмыкнул.
— Забываешь с завидным постоянством. Напомню: мотивом явилась не моя блистательная персона, а бабло, фамилия и популярность.
Не знаю, разубеждать его или нет. Помнится, как-то в институтском спортзале, пытаясь изгнать Мэла из головы и из жизни, я в запальчивости выкрикнула, что без фамилии и денег он — ноль без палочки. Глубочайшее заблуждение. Оказавшись на мели или свалившись в яму, Мэл сумеет выбраться из любой, даже безвыходной ситуации. Ему незнакома инфантильность. Не в его характере отступать и сдаваться на милость ударов судьбы. Мэл — тот, за чью спину прячутся слабые женщины, его надежные объятия защитят и согреют. За ним как за каменной стеной. И Штице понимала, что теряет, когда ей дали отставку. Она боролась методами, которые посчитала эффективными, пусть и изуверскими.
Горячая ладонь накрыла руку, заставив меня невольно вздрогнуть.
— Прости за Эльзу. Не стоило её недооценивать. Я и представить не мог, что у нее поедет крыша. Кстати, ты молодец, что не поддалась на провокацию в лаборатории. Адвокаты Штице ищут всевозможные лазейки. Сначала они попытались надавить на следствие, упирая на то, что недостаточно оснований для снятия дефенсора[20], и что при процедуре были нарушены права обвиняемой. Но наши юристы тоже не лыком шиты и доказали обоснованность разрешения на снятие дефенсора. Еще адвокаты Эльзы намеревались выдвинуть встречное обвинение, что ты довела их подопечную до состояния аффекта, отчего она сорвалась. А придраться-то не к чемy.
— Вот наглёж! — возмутилась я. — Получается, если бы Штице подпалила меня, то её оправдали бы?
— Ну-у… во всяком случае, попытались бы смягчить наказание. Мол, человек находился в невменяемом состоянии и не помнит, что делал и говорил. Нарисовалась бы куча юридических загвоздок и разных судебных прецедентов. В общем, дело осложнилось бы. Так что тебе отдельное спасибо от деда, — закончил Мэл проникновенно, в сантиметре от моего уха.
— Почему? — смешалась я. Вроде бы уверенная в себе дамочка, а теряю нить разговора, когда расстояние между нами сокращается до нуля.
— Потому что не ответила Штице тем же. Поступила по-королевски, — ухмыльнулся Мэл и поднес мою ладонь к губам, вызвав прилив жара к щекам. Мимолетный знак внимания моментально взгорячил кровь, стлав мысли.
Ну да, интернатская девчонка не стала гавкаться разухабисто и вытекать когти, а неимоверным усилием волн справилась с зашкаливающими эмоциями. Это и есть королевская сдержанность. Наверняка половина департамента ухахатывалась, зачитывая стенограмму моего разговора с Эльзушкой, а дед Мэла утирал выступившие слезы.
— Ты успел хорошо изучить её, — пробормотала неловко. — Разве плохо жить в карамельном раю?
Мэл нахмурился и замолчал, увлекшись разминанием моих пальцев.
— Раньше мне нравилось, — сказал спустя некоторое время. — Но от бесконечной сладости притупляются рецепторы, и может слипнуться. Во всем нужна мера, чтобы оценить вкус настоящей жизни. С тобой можно быть самим собой. Не нужно изображать крутого парня и что-то доказывать. Можно помолчать, и тишина скажет больше, чем многочасовая болтовня. Я знаю, что приду домой, и ты будешь ждать меня — не ради денег или из-за фамилии. Это согревает… Это греет.
От переизбытка чувств я прижалась к Мэлу, склонив голову к нему на плечо. Не устану согревать его своим сердцем и обнимать лапами своего "зверя".
Под вечер к Департаменту правопорядка начали съезжаться репортеры. Из окна второго этажа просматривались машины, заставившие противоположную сторону улицы, и люди в наушниках, с камерами на треногах, с микрофонами и фотоаппаратами. Очевидно, пресс-служба Департамента намеревалась сделать важное и долгожданное заявление для репортеров. Это означало, что следствие получило неопровержимые доказательства причастности Ромашевичевского к покушению на мою жизнь.
Всё это время Мэл был рядом, коротко отвечая на редкие звонки. В частности, ему позвонил мой отец. И, конечно же, два ответственных товарища, как ни в чем не бывало, принялись за обсуждение важного события в виде предстоящей фотосессии. Интересно, перекрестил ли папенька пальцы на удач, узнав о коварном нападении Эльзушкн? Наверное, ему страшно хотелось, чтобы огненная сфера довершила дело, начатое ядом. Наверное, родитель не сдержал разочарованного стона, узнав о сокрытых свойствах Дьявольского Когтя помимо защиты от злых умыслов семейства Мелёшиных. Кстати, колечко сгинуло напрочь, решив по максимуму напитаться энергией в иных мирах.