Не удивлюсь, если следствие уцепится за новое ответвление в деле Эльзушки и раскрутит историю с контрабандой средств слежения.
Очередной репортаж в телевизоре сменился новым, и Мэл прибавил звук. На экране возник серьезный мужчина в очках с толстой роговой оправой. Под многочисленными вспышками он шелестел бумагами на стойке рядом со стеной, по которой в диагональном направлении бежала череда нескончаемых строчек "Объединенный Департамент правопорядка". Микрофонов у стойки было не перечесть. Штук двадцать, не меньше.
Сформировав стопку из листочков, дяденька зачитал зычным голосом заявление от Департамента правопорядка, с жадным интересом зафиксированное репортерами.
Специалисты по связям с общественностью действительно обмазали мое согласие в шоколаде и завернули конфетку в красочный фантик. Оказывается, чтобы не привлекать внимание типа, подозреваемого в покушении на жизнь дочери министра экономики, руководство Департамента приняло решение об отвлекающем маневре. Следствие старательно делало вид, что ищет убийцу в другой стороне, хотя заведомо знало, что пошло по ложному пути. На самом же деле велся тщательно конспирируемый сбор улик и наблюдение за подозреваемым. Операция по поимке преступника увенчалась успехом, и вчера того схватили с поличным. С каждой минутой в деле вскрываются новые сенсационные факты. В частности, обнаружилось, что у подозреваемого есть сообщник, который тоже схвачен. По окончанию следствия будет вынесено обвинение. Не за горами открытый судебный процесс, и хотя адвокаты настаивают на закрытых заседаниях в присутствии присяжных, слушания состоятся в Высшем правительственном суде, как и полагается, с соблюдением всех формальностей.
Сообщение носило информативный характер, и к дяденьке в очках не приставали, заваливая вопросами. Спустя несколько минут репортаж из пресс-центра Департамента сменился следующим животрепещущим событием сегодняшнего дня.
— Вот и всё, — сказал Мэл, выключая телевизор. — Зря они затеяли открытый процесс. Здание суда не умеет растягиваться. Ну, что, поехали домой?
В общежитие нас доставили на машине дэпов[19], ожидавшей у бокового выхода, поскольку взбудораженные новостью журналисты не спешили рассасываться и кружили у парадной решетки Департамента, выискивая, у кого бы взять интервью или, на худой конец, запечатлеть чью-нибудь физиономию, вот хотя бы уборщицы.
— Ты говорил, что преступника найдут и охрану снимут, — напомнила я шепотом Мэлу, поглядывая на водителя и его соседа с могучей, как колонна, шеей.
— Говорил, — ответил он также тихо. — Теперь будет легче дышать. Но все равно двух охранников выделили для твоей безопасности.
— Почему?
— Потому что шумиха из-за раскрытого преступления разгорится с новой силой и потухнет нескоро. Прибавь сюда фотосессию и прочие светские мероприятия. Готовься. Журналюги будут уделять тебе повышенное внимание. — Слова Мэла вызвали нервное сглатывание. До чертиков ненавижу публичность. — А еще нужно беречься, потому что ты уязвима, не видя волны, и тебя безнаказанно обидит любой. Я буду спокоен, зная, что ты находишься под защитой. Эва, для меня это важно!
Ну-ну. Защитят, как же. Хваленая охрана дэпов[19] опростоволосилась, не сумев уберечь мою бесценную особу на лабораторной работе. Но Мэл прав, предложив не отказываться от услуг телохранителей. Каждый день он будет уезжать на подработку, а мне придется шагать в институт или перемещаться по городу. Боязно разгуливать в одиночку, когда вокруг бродят толпы неадекватных висоратов.
Дома и стены помогают. Охранники препроводили нас до двери общежитской квартирки. Не раздеваясь, я завалилась на кровать, чувствуя, как тает понемногу напряжение, вызванное посещением Департамента правопорядка. Только теперь начали исчезать скованность в мышцах и страх, не покидавший меня всё время, проведенное во владениях Мелёшина-старшего.
Мэл пристроился рядом, наблюдая за зеваниями и потягиваниями.
— Так и уснешь в шубке?
— Ага, — развернулась к нему и закинула ногу. Ладонь Мэла тут же поползла вверх, задирая меховой подол вместе с платьем. — Мороженое хочу. Давай отметим. Все-таки не каждый день узнаю, что чуть не отдала концы из-за чужой ошибки. Даже обидно, — надулась я деланно.
— Не говори так, Эва, — посерьёзнел он и, сев на кровати, уставился в окно. Ну вот, я умудрилась испортить чудесный тихий вечер, опустившийся на институтский парк.
— Прости, — обняла Мэла. — Неудачная шутка. Знаешь, чего мне хочется больше всего? Сбежать с тобой на край света, где нет зависти и злобы, нет приемов и фотосессий, где можно быть собой и не прятаться, не притворяться…