— Мда, — протянула она. — Могло быть и лучше. Как вижу, салон красоты не посещала?
— Не посещала, — подтвердила я, пригладив машинально волосы. Интересно, как Вива определила? По моей чучелообразностн?
— Что с сединой? — продолжился допрос.
— Отрастают темные, но вообще-то подкрашиваю волосы, потому что краска смывается.
— Седина сойдёт. Это хорошо. Могло быть хуже. Ты легко отделалась.
— Знаю. Кстати, вот, — протянула я увесистую пачку висоров. — Здесь за Радика, за шампунь и за то, что ты моя стилистка.
Вива пересчитала, не сбившись и не спутавшись.
— Здесь семь, — сказала она удивленно.
— Ну да. Оплата за три месяца и аванс за апрель. Ты же не виновата, что я болела.
— Балда ты, — заключила девица, вызвав у меня улыбку. — Сразу видно, что мозги размягчились из-за болезни. Зачем платить, если я не выполняла работу? С тебя пять с половиной. Но коли уж отдала семь, то сдачу не верну. Учись на будущее.
— Ладно, — согласилась я, не расстроившись из-за переплаты.
— Ты с Мелёшиным живешь? — неожиданно сменила тему Вива.
Было бы глупо отнекиваться и изображать непонимание вопроса. Наверняка весь институт гудит о моем сожительстве с Мэлом.
— Живу.
— Обалдеть, — заключила бесстрастно девица. — Он же кобелюка. Такие как Мелёшин, только годам к тридцати начинают задумываться о смысле жизни. Говорят, он переехал в общагу из-за тебя. Как тебе удалось?
— Не знаю. Само собой вышло, — пожала я плечами, умолчав об истинных причинах переезда, хотя Вива выдвинула верное предположение. Мэл поселился на четвертом этаже, потому что рассорился с родственниками из-за меня.
— Жить с эмпэ в общаге опасно.
— Эмпэ?
— Мужской пол. Эм. Пэ, — пояснила Вива.
— Почему опасно?
— Потому что тесно. День за днем твой эмпэ видит тебя непричесанную, без макияжа и в любимой линялой футболке. Он знакомится с твоими привычками, замечает недостатки, изучает характер. Со временем он узнает тебя как облупленную, и ему наскучит. Ты станешь прочитанной книгой, которую эмпэ поставит на дальнюю полку и возьмется за новую.
Боже мой! — подпрыгнула я на месте. Что делать? Вива стопроцентно права. Похожие мысли мелькали и у меня, но я отгоняла их и уничтожала как лазутчиков. Может, собрать манатки и вернуться в швабровку? Будем ходить друг к другу в гости и приглашать на свидания. Нет, не получится. Я не смогу существовать вдали от Мэла, даже если даль находится на четвертом этаже общаги, а швабровка — на первом. Ежедневные отлучки Мэла на работу и так стали настоящим испытанием.
— Не паникуй. При желании можно оставаться темной лошадкой для эмпэ, живя с ним на двух квадратах, — утешила девица.
Хочу, хочу! Страстно хочу, чтобы Мэл, глядя на меня каждый день, чесал в задумчивости макушку: кто же сегодня рядом с ним — зебра или пони.
— Попробуем держать твоего Мелёшина в вечном напряжении. Мне и самой интересно, выгорит у тебя или нет, — размышляла вслух Вива. Очевидно, "выгорание" в ее понимании означало окольцовывание кобелюкн Мэла.
Да, да! Пусть он живет в тонусе. Не хочу, чтобы меня задвинули на пыльную полку. Хочу, чтобы каждый день меня начинали читать сначала, забыв, на каком месте остановились в прошлый раз.
Нажатая кнопка на браслете задала низкий старт охранникам. Через десять минут они появятся у двери Вивы, застыв бессловесными тенями.
Узнав, что мы поедем на машине дэпов[19], стилистка замолчала, переваривая информацию. Не знаю, по каким закоулкам плутали её мысли, но она вдруг спросила:
— Что там, в коме? Свет в конце туннеля? Лестница наверх? Чистилище? Лабиринт? Другая жизнь? Ты видела свое тело со стороны? А другие души видела?
— Там пусто. Черный экран. А потом меня вытолкнуло на свет. Будто заново родилась.
— И вспомнить-то нечего, — хмыкнула разочарованно собеседница.
Кому как. Неважно, летала ли моя душа, будучи в коме, или ее приковало цепями к недвижимому телу. Гораздо значимее причина, вызволившая из небытия сознание и вернувшая жизнь в телесную оболочку. Жертва Мэла.
Охранники не выказали удивления пунктом назначения и препроводили нас до институтских ворот. Вива уселась на заднее сиденье с невозмутимым видом, словно ей было не впервой кататься с дэпами[19]. Пока машина неслась по трассе, она учинила допрос с пристрастием о предстоящей фотосессии, а когда узнала о бонусе в виде концерта по случаю открытия Академии культуры, озабоченно забарабанила пальцами по ручке дверцы.