— Сколько у тебя бабла?
Вспомнив об остатках собственной наличности и поставив мысленный шлагбаум на пользование карточкой Шла, я ответила тихо, чтобы не услышали охранники:
— Семь. На крайний случай выжму восемь.
Бровь Вивы изогнулась в недоумении и опустилась обратно. Наверное, девица поняла: пора привыкать, что дочкам министров живется несладко, и они вечно ограничены в средствах.
И ведь не поднимешь матовое стекло, которое отгородило бы от чужих ушей и глаз. Мэл предупредил, что ради моей безопасности эта функция заблокирована. Оно и понятно. Дэпам[19] хватило унижения с лабораторным кубом, когда они, проморгав Эльзушку, с трудом пробились через слой бронированного стекла.
Стилистка критически оглядела мою шубку.
— Надо бы при случае оценить твой гардероб: что в наличии, а чего не хватает. Не могу уяснить полную картину.
А нечего уяснять. Картина отрывочна, бессистемна и изобилует обширными пробелами.
Наш покупательский загул в переулке Первых Аистов выглядел таким образом: Вива указывала магазинчик, и водитель останавливал машину у тротуара. Пока мы рассматривали образцы и выбирали подходящие модели, охранники перегораживали дверь изнутри и не впускали прочих посетителей.
Как и в предыдущий раз, старт произошел с платьев, причем Вива отдала предпочтение сезонным распродажам. Посчитав, что на предстоящих светских мероприятиях иллюзорные улучшения в одежде будут излишними она переключила внимание на изящество линий, простоту кроя и качество тканей. Я же поставила непременным условием несминаемость моделей и моментальное исчезновение пятен.
В итоге в финал вышли два платья, очень мне понравившиеся. Первое — из вишневой тафты с завышенной линией талии, рукавом три четверти и квадратным вырезом. Второе — прилегающего силуэта, с золотистой цветочной вышивкой на мелкой сетке под черным чехлом и с круглым вырезом. Платья смотрелись изумительно и сидели на мне как влитые.
Вива выглядела довольной, поскольку на первые обновки улетели всего полторы тысчонки. Похоже, моя стилистка испытывала прямо-таки нездоровый азарт, стараясь уложиться в отмеренную сумму. Чем сложнее и невыполнимее казалась задача, тем больше девица входила во вкус.
Соответственно, к платьям была подобрана обувь на удобном каблуке и с удобной колодкой. Черные туфельки с позолоченной шнуровкой подошли бы к любой одежде, а вот вишневые лакированные лодочки предназначались для торжественной тафты.
Под присмотром Вивы я купила приталенный плащ серо-стального цвета с воротником-стойкой и оборкой-воланом вдоль застежки. Стилистка набросила на меня шарфик с мраморными разводами и отошла, чтобы полюбоваться.
— Обалденно, — выдохнула я в восхищении, вертясь у зеркала.
— Знаю. Еще возьмем пальто. Скидка позволяет.
И пальто цианового цвета с широким поясом упаковали в чехол. Покупки я отдавала охранникам, и они молча принимали их, складывая в багажное отделение своего танка.
В тон верхней одежде Вива подобрала перчатки. Также я купила две пары чулок с обязательной защитой от зацепок и затяжек. Очень полезное улучшение. Напоследок мы заглянули в знакомый ювелирный магазинчик, где приобрели нитку речного жемчуга с клипсами и бусы из янтаря с браслетом. И опять на меня нашло помешательство. Учеными давно подмечено, что женщинам строго противопоказано посещение ювелирных заведений. Руки слабого пола жадно тянутся к витринам с сияющей и сверкающей ограненной красотой, а глаза зачарованно впитывают блеск драгоценностей и игру цвета камней. Теперь я поняла сказочного Кощея, который не ел, не пил, не спал, а чах над златом.
— Сколько?
— Итого шесть восемьсот, — отрапортовала я о потраченной сумме в пятый или шестой раз.
У Вивы не отшибло память. Любому человеку приятно осознавать, что он потрудился на славу и при минимуме потраченных денежных средств получил прекрасный результат. Да и меня не могло не радовать, что с карточки Мэла улетело всего четыре тысячи. Зато в сумке не осталось ни висора, и придется восполнять потери в банке.
На обратном пути в общежитие Вива скептически осмотрела мои руки.
— Для фотосессии сойдет с большой натяжкой, но перед концертом выбери время и обязательно наведайся в салон.
— У меня же голос сядет. Охрипну, — вспомнила я о визге и криках, когда меня приводили в пристойный вид перед "Лицами года".
— Перебьешься. Будешь аплодировать с закрытым ртом. А "браво" и "бис" пусть кричит Мелёшин.
Ну-ну. Мелёшин будет спать без задних ног, так же как на курорте во время выступления симфонического оркестра.