Чан И опустил глаза, вспоминая, какую боль испытал, когда огненный поток поглотил прежнее тело Цзи Юньхэ.
– Можешь поставить новую?
– Да. Если не хочешь, это необязательно.
– Ее нужно поставить, – решительно заявила Цзи Юньхэ.
Потрясенный тритон выслушал ее объяснение:
– Чан И, нам предстоит схватка с Наставником государства, самым могущественным мастером за последнюю сотню лет, и война с императором. Столичный двор утратил поддержку народа, но силу воспитанников Наставника недооценивать нельзя. Мы не всегда сможем быть вместе. Метка поможет узнать, где ты и в безопасности ли находишься. Ее следует поставить, только так, чтобы все было честно.
Честность заключалась в том, что Цзи Юньхэ тоже хотела ощущать связь со своей второй половинкой.
Чан И молча смотрел на Цзи Юньхэ. Не говоря ни слова, тритон бережно заправил за ухо ее прядь и нежно поцеловал мочку… Боль, пронзившая ухо, была знакома, однако вызывала совершенно иные чувства. Поставив печать, Чан И не отстранился, а ласково подул на саднившее ухо, точь-в-точь как дуют малышу на ранку, чтобы та поскорее заживала. Боль совсем не тревожила Цзи Юньхэ, однако трогательная забота тритона согрела ей сердце. Никто никогда не обращался с ней как с бесценным сокровищем. Никто и никогда. Она не могла ожидать ничего подобного ни от Линь Цанланя, который ее воспитал, ни от Линь Хаоцина, с которым вместе росла. С тех пор как Цзи Юньхэ стала верховным стражем, жители Южной долины взирали на нее с благоговением. Никому – ни Цюй Сяосину, ни Ло Цзиньсан, ни Сюэ Саньюэ – даже в голову не приходило, что ей необходимы забота и ласка. И повстречав тритона, Цзи Юньхэ не сразу сблизилась с ним. Долгое время их разделяли обиды и недопонимание. Теперь, когда стена между ними рухнула, Чан И, не стесняясь, заботился о ней.
Девушке показалось, что она тает. Прохладное дыхание Чан И щекотало ухо и шевелило волосы, тревожило чувства и намекало на нечто большее… Возможно, Чан И ни на что не намекал, но Цзи Юньхэ залилась краской. Подняв глаза, она увидела спокойное лицо тритона, который осторожно дул на ранку, не подозревая, в какое волнение привел Цзи Юньхэ.
– Чан И.
– Что?
– Иногда ты ведешь себя как опытный искуситель.
– Что?
Без лишних слов Цзи Юньхэ обняла тритона за шею и, не дожидаясь, пока тот поймет, что к чему, прильнула к его губам. Льдисто-синие глаза широко распахнулись, разлитое по морскому дну слабое свечение замерцало, а защитный магический купол пришел в движение. Море вдруг стало похоже на малого ребенка, который подсматривал из-за угла и посмеивался в кулачок.
Цзи Юньхэ не разжимала объятий. Поцеловав Чан И, она нежно потерлась губами о его губы. Почувствовав, что тело тритона откликнулось на ласку, Цзи Юньхэ отважилась на следующий шаг и слегка прикусила Чан И за губу. Она тихо стучалась в прикрытую дверь, призывая отринуть сомнения и позволить ей войти…
Синие глаза прищурились, крепкая мужская рука обняла Цзи Юньхэ. Тритон подался вперед и бережно уложил девушку на мягкий песок.
– Ты тоже умеешь искушать, Цзи Юньхэ.
Улыбнувшись, она ответила долгим и чувственным поцелуем.
Глубоко под водой, где день неотличим от ночи и царит девственная тишина, они видели только друг друга, позабыв обо всем, кроме нежного, пьянящего поцелуя, полного бесконечной любви.
43. Опасность
– Почему за столько дней ты ни разу не спросил, как мне удалось воскреснуть? – тихо спросила Цзи Юньхэ, лежа у Чан И на плече.
– Боялся, что если спрошу, то все окажется лишь сном и я проснусь, – ответил тритон после короткой заминки.
Цзи Юньхэ села, погладила тритона по лицу и взяла его за руку.
– Разве это сон?
– Я чувствую себя как во сне.
Девушка улыбнулась:
– Совсем недавно мне даже во сне не могло привидеться, что большехвостая рыба будет так нежна со мной.
Помолчав, Чан И высвободил ладонь и тут же сам сжал ее руку.
– Забудем о прошлом. Ты родилась заново, поэтому мы начнем с чистого листа.
По мнению тритона, былые обиды следовало сбросить со счетов. Цзи Юньхэ не возражала, однако хотела прояснить еще одно:
– Я действительно родилась заново, но ты должен знать, что меня спас Линь Хаоцин.
– Линь Хаоцин?
– Когда из меня культивировали демона, мое тело обрело новый источник силы – внутреннюю пилюлю в области даньтянь[17]. Линь Хаоцин извлек мою внутреннюю пилюлю и подарил мне новую жизнь в теле демона.
Чан И задумался.
– Зачем он это сделал?
– Возможно, в память о былой дружбе, – предположила Цзи Юньхэ. – Почему Линь Хаоцин меня спас, не так уж важно. Важно понять, что он затеял. Думаю, его планы имеют к нам самое прямое отношение.