Вдобавок ко всему появился новый идейный конкурент, поставивший под сомнение верховенство и значимость святилищ Исэ в целом. Это было так называемое Ёсида, или Юйицу синто.
Основатель этого нового учения принадлежал к одной из древнейших фамилий священнослужителей-гадателей синто — Урабэ. Одним из ответвлений этой знаменитой фамилии была семья Ёсида, в которой в 1435 г. и родился основатель Единственного Изначального синто — Юйицу Согэн синто по имени Ёсида Канэтомо (1435–1511).
Оставим в стороне мотивы, двигавшие основателем нового учения. В любое время и в любой стране они примерно одинаковы и, за редким исключением, представляют собой смешение в разных пропорциях искренней убежденности в своем духовном первородстве и прагматичного расчета. Не был исключением и Канэтомо, человек, судя по всему, оборотистый и напористый. Издавна в ведении семьи находилось построенное в Киото у подножия холма Кагура святилище Касуга, филиал главного родового храма рода Фудзивара, что находится в городе Нара. Оно входило в число 22 главных святилищ, субсидируемых правительством.
Когда Канэтомо исполнилось 33 года, разразилась печально известная усобица годов Онин, причем враждующие силы не нашли лучшего места для сведения счетов, чем улицы древней столицы. Практически все построенное в древней столице за 600 лет было уничтожено за этот один год. (Лишь малая толика былого великолепия, предшествовавшего этому разрушению, сохранилась до наших времен.) Не стал исключением и филиал святилища Касуга, где к тому времени Канэтомо был главным священником. И неизвестно, как сложилась бы судьба этого незаурядного человека, если бы не принятое правительством решение отстроить его храм, но переподчинить другому священническому роду.
Тут-то Канэтомо и выступил со своим учением, используя те же приемы и методы, что и Ватараи. Оказывается, наряду с «явным» синто и его тремя главными книгами (к уже известным нам «Кодзики» и «Нихонги» Канэтомо добавляет еще и хронику «Кудзики» («Записи о делах минувших»), составленную, как предполагают, в конце IX в. одним из членов жреческого рода Мононобэ) есть и «тайное» синто, передаваемое из поколение в поколение в роду Урабэ в виде трех «сокровенных божественных писаний», которые, в свою очередь, достались им от божественного предка Амэ-но коянэ. Тот же получил их от божества-повелителя созвездия Большой Медведицы. Канэтомо специально подчеркивал, что эти написанные по-китайски тексты являются «божественным откровением», а не творением рук мудрецов.
Что же открывается в этих текстах, сочиненных, по всей видимости, самим Канэтомо? Их смысл был истолкован опять-таки самим автором в комментарии под названием «Собрание главнейшего о словах и учении Единственного синто» («Юйицу синто мёбо ёсю»).
В нем говорится, что главным объектом поклонения в «истинном» синто является не Аматэрасу, а ками по имени Тайгэнсонсин (он же Куни-но Токота-ти-но микото, который, в свою очередь, является не кем иным, как Амэ-но Минакануси). Это ками, который существовал прежде неба и земли. Он предшествовал появлению даже таких космических принципов как инь и ян, так что весь Космос, как и все другие ками, являются не чем иным, как воплощением Тайгэнсонсина. Поэтому, почитая этого главного бога, чье имя переводится как Августейшее Божество Великого Основания, тем самым почитают и всех остальных ками земли японской. Так что вопрос о значительности святилища, где служит Канэтомо, и возможности его подчинения кому-либо отпадает сам собой за очевидностью его абсурдности и недопустимости.
Более того, вполне оправдывая свое имя Великое Основание, это божество оказывается, согласно публично открытой Канэтомо в 1481 г. еще одной «тайне»[58], истоком не только для всех ками, но и для будд с бодхисаттвами. Формула «Исконное основание — проявленные следы» оказалась перевернутой с ног на голову: теперь японские ками считались «основой», а будды их «проявлениями». Этот переворот, осуществленный, кстати, еще раньше Канэтомо буддийским монахом Дзихэном, привел к переосмыслению понятия «синто». Впервые с этого момента синто стало восприниматься как самостоятельная, исконно японская традиция, существовавшая изначально еще до прихода в Японию иноземных учений. Тем самым стало возможно говорить о существовании некой собственно японской религиозной традиции, о чем изрядно подзабыли за века подавляющего господства буддизма. И эта исконная религиозность впервые в устах Канэтомо получает четкое наименование — «синто», которое он, можно сказать, возродил из небытия. Это было эпохальное событие, определившее японский интеллектуальный дискурс на многие столетия вперед.
58
Сам текст составленного в 1471 г. «Собрания главнейшего о словах и учении Единственного синто» («Юйицу синто мёбо ёсю») оставался недоступным широкой публике до конца XIX в.