Первые католические миссионеры приспособили слово цуми для передачи на японском языке христианского понятия «грех», после чего стало чуть ли не нормой переводить все встречающиеся слова цуми именно как «грех» даже в не имеющем отношения к христианству контексте. С первого взгляда понятие, обозначаемое в синто словом цуми, и «грех» в его христианском истолковании кажутся очень похожими, однако при ближайшем рассмотрении между ними обнаруживается принципиальное различие. Для того чтобы это различие стало понятным, давайте теперь посмотрим, что в синто традиционно относится к цуми.
Прежде всего мы обнаруживаем, что цуми делятся на два типа — цуми «небесные» — ама-цу цуми и «земные» — куни-цу цуми. Но это нам мало о чем говорит, особенно если мы припомним, как своеобразно были истолкованы понятия «небесного» и «земного» при разделении божеств на группы. Посмотрим же, какие конкретно действия или состояния именовались цуми. Перечень главных цуми мы находим в молитвословии «Слова великого очищения» — «Оохараэ котоба» (в цитируемом переводе Л. Н. Ермаковой цуми переводится как "прегрешение"):
…прегрешения премногие небесными прегрешениями означили:
те прегрешения небесные — разрушенье меж,
засыпка канав, желобов разрушенье, повторный посев,
вбивание кольев, сдирание заживо шкур,
сдирание шкур сзади к переду, нечистот оставление.
И означали прегрешенья земные премногие:
резать на живом кожу, резать на мертвом кожу;
люди, больные проказой; опухоль;
надругательство над собственной матерью,
надругательство над дитятей собственным,
надругательство над матерью и ее же дитятей;
над дитятей и матерью его же, грех соития с животными,
беда от насекомого ползающего, от Такацуками беда,
беда от птиц с высоты, порча на скотину чужую, грех ворожбы.
Перечень этот, как мы видим, весьма своеобразен и кажется лишенным внутренней логики. Однако, несомненно, она есть, и мы попробуем ее установить. Прежде всего что касается сортировки цуми по двум разрядам — «небесному» и «земному». Даже не толкуя каждое описанное цуми по отдельности (а многое до сих пор остается неясным, например, что такое «от Такацуками беда»), можно заметить, что в разряд «небесных» цуми попали в основном нарушения, связанные с ведением сельского хозяйства. А поскольку оно, естественно, составляло основу жизнедеятельности общества, то нарушения в этой сфере и почитались наиболее опасными. Именно за свершение перечисленных здесь злодеяний брат Аматэрасу бог Сусаноо был изгнан с небес.
«Земные» же цуми также являются общественно опасными, но уже, очевидно, не в такой степени, как «небесные». То есть словами «небесные» и «земные» здесь обозначается тяжесть свершенного или свершившегося. Возможно, играет роль и то, что некоторые «небесные» цуми могут вызываться и разбушевавшимися природными (небесными?) стихиями.
Однако это традиционное деление на типы не столь важно для понимания особенностей цуми как категории в целом. Главное то, что, в отличие от понятия кэгарэ, которым обозначается в основном индивидуальная «загрязненность», опасная для окружающих только в случае личного контакта с ее носителем[30], в категорию цуми попадают опасные деяния, оказывающие влияние на все общество (общину) в целом. Если кэгарэ можно уподобить действительно самой обыкновенной грязи, степень «пачкости» которой убывает по мере увеличения количества посредников между ее источником и каждым последующим человеком, вступающим в контакт с ней, то цуми более похоже на эпидемическое заболевание, при котором зловредность микробов не убывает с увеличением числа носителей. Цуми опасно для всего общества, поэтому и избавление от него, как мы увидим позже, дело отнюдь не личное, а общегосударственное или, по крайней мере, общинное.
Если же сравнивать категорию цуми с понятием греха в христианстве, то мы заметим по крайней мере два отличия, которые, однако, тесно связаны между собой.
Во-первых, цуми можно было бы назвать преступлениями или грехами, если бы все они свершались по умыслу человека. Ведь христианское понимание греха предполагает личную ответственность за содеянное. Однако усмотреть чью-то вину в заболевании проказой или же «бедах от насекомого ползающего» вряд ли возможно, поэтому использование слов «грех» или «прегрешение» для перевода понятия цуми не является точным и в какой-то мере вводит в заблуждение. Ведь особенность общинных религий, к которым относится и синто, состоит как раз в слитости, неполном разделении «природного» и «человеческого». Поэтому не делается принципиального различия между прегрешениями людей и природными бедствиями, хотя, судя по использованию в тексте того же молитвословия двух понятий — «сознательное нарушение» (тога) и «недосмотр» (аямати), оно осознавалось. Однако главное, что все нарушения привычного порядка, называемые цуми, опасны для общества в целом, и именно степень этой опасности служит главным критерием для выделения типов цуми, а вовсе не «ответственный» за их совершение субъект.
30
В «Уложениях годов Энги» четко определяется, кто и при каком контакте оказывается «загрязненным»: «Если место А становится загрязненным, человек Б, который попадает туда (это означает, что он там садится, то же самое и далее), а также все люди, живущие вместе с ним, становятся загрязненными. Если некто В попадает в местообиталище Б, то только он становится загрязненным, а не все проживающие вместе с ним. Если некто Г посещает В, то этот Г не становится загрязненным».