Во-вторых, источник цуми в любом случае находится не в самом человеке, а во внешнем мире. Христианский теолог Андре Ле Кок, называя идею загрязненности «самой архаичной формой вины», подчеркивает особенность основанного на таком понимании мировосприятия в целом:
Акцент делается на мире, а не на человеке, и этический грех смешивается с материальным злом, так как все нарушения приводят к расстройству космологического порядка и приносят с собой загрязнение, тем самым проводя между священным и мирским разделяющую линию, во многом лишенную смысла для современного человека.
Говоря о современном человеке, Ле Кок имеет в виду, конечно, христианина, причем западного, забывая о возможности существования в этом мире других систем понятий и ценностей. Описанные выше представления, которые Ле Кок вместе с известным философом Полем Рикёром называет «нашей древнейшей памятью», на самом деле и поныне определяют особенности японского менталитета в его отношении ко злу и ответственности за него. Еще в начале века французский компаративист Робер Херц указывал, что в культурах, где разделение этического греха и материального зла не происходит, личное участие в нарушении космического порядка не игнорируется, но это не является главной проблемой, ибо человек испытывает на себе влияние происшедшего нарушения порядка, даже если «виновник» и анонимен.
Поэтому главное не причина, а результат, последствия. И в той мере, в какой последствия устранены или просто исчезли, проблема считается решенной и особых столь хорошо понятных нам «мук совести» не наблюдается. Это различие в восприятии зла и его последствий особенно хорошо заметно в реакции двух наций на свои действия во время Второй мировой войны. Я имею в виду немцев и японцев. Японцы в большинстве своем не чувствуют раскаяния по поводу содеянного ими во время войны, воспринимая все творившиеся тогда ужасы как некую фатальную неизбежность, «нарушение порядка», которое уже ныне устранено. Поэтому все призывы к покаянию со стороны пострадавших остаются не без внимания, как это часто трактуется, а без понимания со стороны японцев того, что от них требуется[31].
Если личная ответственность за цуми и существует, то она как бы вторична. В некоторых случаях, исходя из этимологии слова цуми, которое, по мнению некоторых толкователей синто, восходит к глаголу цуму ("накапливаться", "собираться"), нарушение (цуми) можно представить и как результат накопления загрязнения (кэгарэ). Накопление происходит в том случае, если кэгарэ немедленно не смывается при проведении простейшего обряда очищения — мисоги. В этом случае возникает то, что можно назвать вторичной личной ответственностью не за возникновение загрязнения, а за непринятие своевременных мер по его устранению, что требует уже более основательного обряда очищения — хараи с участием священнослужителя (см. ниже).
Тем не менее устранение последствий нарушения (цуми) не требует обязательного акта раскаяния. Для этого существуют определенные, вполне конкретные способы. И если ныне таким методом является экономическая помощь, оказываемая второй по богатству страной в мире своим относительно бедным, пострадавшим во время войны соседям, то в давние времена таковым являлся определенный ритуал, в котором результат нарушений порядка устранялся магическими средствами, подкрепленными подношениями богам. Идея этого мистического действа абсолютно четко указана тем же Робером Херцем, который никогда синто не занимался. Он писал, что чаще всего главным в ритуале является не только очищение от скверны, но и возвращение ее туда, где ей изначально надлежит быть. Именно так традиционно и описывается процесс очищения от цуми, о чем мы и поговорим в следующем разделе.
31
Японское государство и поныне регулярно в той или иной форме оказывает финансовую помощь пострадавшим во время войны азиатским странам, что в синтоистском сознании является более действенной и совершенной формой очищения (о ней, называемой