И даже после всех этих новых истолкований, частично вызванных внутренней логикой развития синтоистской традиции и японского общества в целом, а в значительной мере формировавшихся под непосредственным влиянием заимствованных учений с более развитой этической составляющей, дело до полного разделения духовного и материального так и не дошло. И было бы, по крайней мере, неосмотрительно утверждать, что это может произойти в ближайшем будущем или вообще произойдет. Ведь несмотря на этот с точки зрения христианской традиции недостаток, этически и морально «недоразвитая» Япония остается несравненно куда более безопасным местом для жизни, нежели «христианская» Европа, не говоря уж про занимающие одно из первых мест среди западных стран по числу активных сторонников христианства США.
• Правдивость (макото) и «следование ками» (каннагара)
Подводя итоги всему сказанному выше, попробуем теперь дать положительное истолкование четырем главным качествам, которые упоминались в императорских указах. Напомню их еще раз — в Указе императора Момму от 697 г. говорится о «сердцах светлых, чистых, прямых, правдивых», а в Указе Сёму от 724 г. — о «сердцах чистых, светлых, правильных, прямых».
Итак «чистые» и «светлые» — это значит свободные от загрязнений (кэгарэ) и нарушений (цуми). Духовно-этический аспект от материального, как мы уже говорили, не отделяется, поэтому для понимания содержания этих понятий можно использовать образ светящейся[32] души тама. Если ее поверхность «чиста», то свет ярок, душа «светлая». Коль нет никаких препятствий для прохождения света, то лучи его «прямые», то есть не преломляются злом, что является зримым свидетельством отсутствия каких-либо отступлений от нормы (искривлений). А если так, то душа «правдивая» — в первом случае, или «правильная» — во втором, то есть, другими словами, не обманывающая, не лживая.
Среди всех перечисленных выше качеств, пожалуй, только последние два не имеют конкретного образного воплощения, они, таким образом, в наибольшей степени и отстоят от конкретного материального начала, приближаясь к типу чисто этических категорий.
Действительно, понятие «истинность» (макото) (понятие «правильность» (тадасиса) практически тождественно ему)является одновременно наиболее чтимой и в то же время чуть ли не единственной этической категорией, которую можно с определенными оговорками отнести к разряду чисто японских или сформировавшихся в Японии. В современном энциклопедическом словаре макото толкуется как «правдивое, искреннее, нелживое сердце». Автор этой словарной статьи тут же спешит напомнить, что макото — достоинство именно японское. Он цитирует строчку из Указа 645 г. при вступлении на трон государя Ко:току, прославившегося своими административными реформами, проведенными по китайскому образцу. Тем не менее (таков явный «скрытый» подтекст автора статьи) император говорит, что «править Поднебесной надо не иначе как обладая правдивостью-макото». Причем сразу за этой цитатой автор статьи приводит высказывание знаменитого китайского философа Мэн-цзы, где говорится, что «между государем и подданным должна быть справедливость-и, а между настоящими друзьями — правдивость-сянь». Тут же делается вывод (правда, со ссылкой на другого исследователя), что в Японии отношения между государем и подданными строятся не на «справедливости» (так и хочется добавить — «формальной»), не на «преданности», а на «правдивости», как у друзей[33].
Оставив в стороне споры о действительности или мнимости этого качества японской государственности, подчеркнем лишь то, что категория правдивости/правильности действительно является в синто единственным эквивалентом понятий чистоты, светлости и прямости, который можно было бы отнести без особых оговорок к категории морально-этических представлений, не отягощенных излишними «материальными» ассоциациями. Эта категория, дополняемая порою еще более расплывчатым пожеланием «следовать воле ками» — каннагара, то есть поступать так, чтобы ками были довольны, выполняет в синто роль единственного положительного морального требования. В синто, где, как и во всех других общинных религиях, моральный «кодекс» (помните три «К», о которых мы говорили в предисловии) не развит, где нет четких заповедей, запретов и установлений, он заменяется общими пожеланиями человеку: чтобы жил он «по совести», то есть был открытым, честным, прямодушным, справедливым. Все это и включается в понятие макото, которое в таком качестве действительно может считаться моральной квинтэссенцией синто.
32
Помните, мы уже говорили, что свет наряду с круглой формой — неотъемлемый атрибут представлений о душе
33
Если бы эта статья писалась до 1945 г., то за подобными рассуждениями неизменно последовал бы вывод об особом японском духе, о невиданном нигде более в мире единении императора и народа, об уникальности Японии, являющейся «страной богов», и т. д. Результаты подобного самовосхваления, напоминающие излишнюю любвеобильность и некоторых наших соотечественников, хорошо всем известны.