Это было самое больное, самое уязвимое место, здесь Сэло был совершенно беззащитен. И Румфорд благодаря их былой духовной близости отлично знал, как причинить ему боль.
Сэло снова закрыл два глаза из трех, снова стал следить за парящими в вышине титаническими птицами. Они были величиной с земного орла.
Сэло захотелось стать синей птицей Титана.
Космический корабль, на котором летели Малаки Констант, Беатриса Румфорд и их сын Хроно, проплыл над куполом дворца и мягко приземлился на берегу Моря Уинстона.
- Даю тебе слово чести, - сказал Сэло, - я не знал, что тебя используют, я и понятия не имел, что ты...
- Машина, - ядовито сказал Румфорд.
- Ты мне только скажи, как тебя использовали, - прошу тебя! - сказал Сэло. - Честное слово - я даже не представлял...
- Машина! - сказал Румфорд.
- Если ты так плохо обо мне думаешь, Скип - Уинстон - мистер Румфорд, - сказал Сэло, - после всего, что я сделал и старался сделать только ради нашей дружбы, - я понимаю, что не могу ничего сделать или сказать, чтобы переубедить тебя.
- Других слов и не дождешься - от машины, - сказал Румфорд.
- И машина их сказала, - смиренно ответил Сэло. Он надул свои ступни до размера мяча для немецкой лапты, готовясь уйти из дворца Румфорда и перейти воды Моря Уинстона - чтобы никогда не возвращаться. Но когда его ноги были в полной готовности, он вдруг понял, что в словах Румфорда таился какой-то намек; Румфорд явно намекал на то, что старый Сэло еще может все исправить, если захочет.
Конечно, Сэло был машиной, но все же он был достаточно чувствителен и прекрасно понимал: расспрашивать, что нужно сделать, было крайне унизительно. Но он собрал все свое мужество. Ради дружбы он пойдет на любое унижение.
- Скип, - сказал он, - скажи, что я должен сделать. Я готов на все - на все, что угодно.
- Очень скоро, - сказал Румфорд, - кончик моей спирали вышибет взрывом из Солнца и из Солнечной системы тоже.
- Нет! - завопил Сэло. - Скип! Скип!
- Только не надо меня жалеть - пожалуйста, - сказал Румфорд и отступил на шаг, опасаясь, что до него могут дотронуться. - Это не так уж плохо, если подумать. Мне предстоит увидеть много нового, встретить новые существа. - Он попытался улыбнуться. - Довольно утомительно, знаешь ли, без конца крутиться и крутиться по Солнечной системе. - Он невесело рассмеялся. - В конце концов, - сказал он, - я же не умираю, ничего со мной не сделается. Все, что было, будет всегда, а все, что будет, всегда существовало.
Он резко мотнул головой, и слеза, которой он не замечал, слетела с его ресниц.
- Хотя эта мысль, достойная хроно-синкластического инфундибулума, отчасти меня и утешает, - сказал он, - я же не прочь узнать, в чем смысл эпизода, разыгравшегося в Солнечной системе.
- Но ты - ты лучше, чем кто бы то ни было, объяснил это в своей «Карманной истории Марса», - сказал Сэло.
- В «Карманной истории Марса», - сказал Румфорд, - не упомянуто о том, что я находился под непреодолимым влиянием сил, исходящих от планеты Тральфамадор. - Он скрипнул зубами.
- Прежде чем я и мой пес умчимся в бесконечность, щелкая, как хлысты в руках у сумасшедшего, - сказал Румфорд, - мне бы очень хотелось узнать, что написано в послании, которое ты несешь.
- Я - я не знаю, - сказал Сэло. - Оно запечатано. И мне строго запрещено...
- Вопреки всем тральфамадорским запретам, - сказал Уинстон Найлс Румфорд, - в нарушение всех заложенных в тебя, как в машину, программ, - во имя нашей дружбы, Сэло, я прошу тебя вскрыть послание и прочесть его мне - прямо сейчас.
Малаки Констант, Беатриса Румфорд и их угрюмый сын Хроно устроили невеселый пикник на свежем воздухе, в тени гигантской маргаритки, на берегу Моря Уинстона. Каждый из них опирался спиной о свою отдельную статую.
Заросший бородой Малаки Констант - первый повеса в Солнечной системе - все еще был в своем ярко-желтом комбинезоне с оранжевыми вопросительными знаками. Больше ему нечего было надеть.
Констант прислонился к статуе святого Франциска Ассизского. Св. Франциск пытался приручить пару свирепых и устрашающе громадных птиц, похожих на белоголовых орланов[13]. Констант не мог узнать в них местных синих птиц, потому что ни разу не видел синих птиц Титана. Он прилетел на Титан всего час назад.