— Мартен Клутье, этот симпатичный историк, который провел лето в Валь-Жальбере, вернулся к себе домой до первого снега, — рассказывала Лора. — Он живет в Сент-Андре-де-Лепувант. Перед отъездом он оставил для Кионы толстый конверт. В нем, кажется, старые фотографии нашего поселка, в пору его процветания.
— А Кионе это зачем? — удивился Тошан.
— Не знаю, — солгал Жослин. — Лучше оставим это письмо у себя.
После этого они перешли к политическим событиям, касавшимся премьер-министра Мориса Дюплесси. Усердный читатель «Прессы», Жослин Шарден держал руку на пульсе.
— Несмотря на то, что Дюплесси мой земляк — он тоже родился в Труа-Ривьер, — я не разделяю его идей. Он отстаивает нашу провинцию перед федеральным правительством, при этом попирая некоторые гражданские права, в частности, в сфере религии. Двенадцатого числа этого месяца группа манифестантов собралась перед Национальным монументом Монреаля, чтобы выразить несогласие с его деспотизмом. Он объявил нечто вроде охоты на ведьм против свидетелей Иеговы[31].
Подобные конфликты оставляли Тошана равнодушным. Он вежливо кивнул и был вынужден в течение часа слушать рассуждения тестя на эту тему. Мукки и Луи поднялись на второй этаж, Лора готовила ужин.
Как только подростки снова спустились вниз, Тошан, чтобы положить конец политическим дискуссиям, решил открыть свои карты.
— Простите, что перебиваю, — сказал он, — но я хотел бы кое-что с вами обсудить. Боюсь, у меня не будет другой возможности до того, как мы сядем за стол.
— Что ж, говорите! — проворчал Жослин.
— Что, если я отвезу вас к себе, всех троих? Вы проведете праздники у нас. Это будет прекрасным сюрпризом для Эрмин и дочек, и вообще для всех.
Ошеломленная. Лора замерла с поднятой рукой, которой перчила жареный картофель. Ее сердце забилось сильнее, и она внимательно вгляделась в лицо зятя, чтобы убедиться, что он не шутит.
— Как же это возможно? — спросила она, полная надежды.
— Мам, пап, давайте поедем! — закричал Луи. — Как будет здорово провести Рождество с Кионой, близняшками и моей старшей сестрой! К тому же я еще ни разу там не был.
— Нет, нет и нет, — отрезал его отец. — Послушайте, Тошан, для этого придется проехать несколько миль в такой сильный мороз, среди сугробов. Ладно бы еще, если бы у нас был грузовик, оснащенный всем необходимым, но так…
— В любом случае, дорогой зять, вы не всех на своих санях, какими бы просторными они ни были, — с сожалением сказала Лора. — Это слишком большая тяжесть для четырех собак.
Тошан удивленно улыбнулся. Его теща видела суть проблемы. Она была права: его маламуты быстро выдохнутся.
— Давайте подсчитаем. Вы, Лора, весите не больше ста десяти фунтов, а у Луи какой вес?
— Восемьдесят в одежде, — ответила она. — Остается мой муж, Мукки и вы!
— Потребуются две или три лишних собаки, — заметил Жослин. — К чему эта болтовня? Идея занятная, но невыполнимая.
— Пап, мам, ну пожалуйста! — захныкал Луи. — Я, по крайней мере, могу поехать без вас, ведь я легкий!
— Почему бы нет? — воскликнул Мукки, придя в восторг от этой перспективы.
— У меня есть решение, — продолжил Тошан, которого забавляла накалившаяся обстановка. — Только если вас, Лора, или вас, Жослин, не испугает отсутствие комфорта. Так вот. Сегодня утром я встретил в порту Роберваля Гамлена. Помните, это тот крепкий парень, с которым мы соревновались в гонках на санях в ту пору, когда я всю зиму передвигался при помощи своих собак, славных Дюка и Мало? Кстати, Мало умер от старости в январе, в стойбище Шогана.
— О, примите наши соболезнования в связи с кончиной вашего кузена! — пробормотала Лора, которая только что вспомнила об этой внезапной смерти. — Простите, Тошан, сразу я об этом не подумала.
Он сделал знак, что это не важно, полностью поглощенный идеей привезти в Перибонку родителей Эрмин. Он был уверен, что ничто другое ее так не обрадует.
— Так что ты придумал, папа? — нетерпеливо напомнил Мукки.
— Так вот, у Гамлена, этого здоровяка, с которым мы жили в одной казарме во время войны, есть шесть хороших псов, беспородных, но выносливых и обученных. Сегодня утром он отвез их к своей тетке Берте, поскольку у него не будет возможности выводить их целую неделю. А так как Гамлен всегда хочет быть в боевой готовности, чтобы участвовать в состязаниях, он переживает, что его псы потеряют форму. Я уверен, что мой старый приятель с радостью одолжит мне свои сани и собак. Жослин, вы ведь еще не разучились управлять упряжкой?