— Ты прав, любимый, — согласилась она. — Когда-нибудь я получу этому объяснение, но все это не важно. Мне лучше здесь, с вами, с тобой. Ты сделал мне такой чудесный подарок, пригласив моих родителей и брата!
Некоторое время они стояли обнявшись, слившись губами в поцелуе, счастливые оттого, что находятся под крышей своего дома, в тепле, вместе со своей семьей. Этой ночью им предстояло вести себя скромно, поскольку они делили комнату с Мадлен, но вынужденный период целомудрия лишь распалял их желание, которое так часто заставляло вибрировать их тела. На протяжении долгих зимних ночей у них еще будет время наверстать упущенное.
Несмотря на смутный страх, Киона уснула, как только легла, прижимая к груди плюшевого мишку. Ей казалось, что она избавилась от своих способностей, по крайней мере, временно. Акварели Лоранс, равно как и фотографии Мартена Клутье, не пробудили в ней ничего паранормального.
Короткий визит Делсена стал для нее грустным инцидентом, за который она сама несла ответственность. То, что шокировало или напугало бы другую девочку ее возраста, казалось ей заурядным фактом благодаря ее проницательности и развитому интеллекту. Служащие пансиона развратили Делсена, очернили его душу. Если юный индеец вел себя плохо, в этом не было его вины. Его гнев не знал границ: это делало его жестоким, безжалостным и порочным.
Он даже не пришел к ней во сне, где и без него толпилось множество людей. В приоткрытые двери прошлого устремился целый калейдоскоп образов и поразительно реальных сцен. Киона прогуливалась среди них, перемещаясь из одного места в другое, — невидимый свидетель прошлого.
Она снова очутилась на пикнике вместе с женщинами, белые фартуки и светлые лица которых напоминали необычный большой букет, лежащий на траве.
— Нам повезло, что у нас проводятся такие мероприятия, — говорила одна из них. — Этот обед на свежем воздухе для женщин местного прихода — настоящее удовольствие.
— И речь месье священника была очень хорошей. Надеюсь, что в следующем году пикник снова состоится и будет такая же хорошая погода.
— О! — воскликнула одна девушка. — Мадам Амели, моя мать передала вам рецепт пива. Она утверждает, что вы никогда не пробовали такого хорошего пива. Нужно взять бочонок емкостью десять галлонов[35], налить туда один галлон черной патоки, восемь галлонов воды и отварного хмеля побольше. Все это должно бродить дней десять.
— Спасибо, милая, обязательно попробую. Но мне нужно заниматься огородом, поскольку месье Дюбюк будет снова выбирать самый лучший, а в этом году я так хочу победить, что начала копать землю аж в апреле, когда снег еще не весь растаял.
Киона заметила плетеные корзины и белые скатерти. Но в ту же секунду все исчезло и она очутилась в церкви, где кюре в пылкой проповеди напоминал прихожанам о необходимости соблюдения обета трезвости. Это был отец Трамбле, который яростно боролся с пьянством и следил за нравственностью жителей поселка.
— Напоминаю, что отныне мальчики и девочки не должны посещать каток в одно и то же время! — вещал он. — Конечно, в монастырской школе классы останутся смешанными, но мы рассчитываем на бдительность сестер Нотр-Дам-дю-Бон-Консей в деле пресечения любого недостойного поведения.
Девочка, которая ощущала себя маленьким любопытным облаком, предпочла удалиться. Она с удовольствием плыла по этому яркому, оживленному и шумному сну. Внезапно она оказалась на плато, которое раньше называли верхним городом, где целлюлозно-бумажная компания выстроила еще более комфортабельные дома, чем в долине.
Двое мужчин, по всей видимости соседи, в брюках из грубой холщовой ткани и в шотландских рубашках, яростно о чем-то спорили.
— Эй! Что ты топчешься по моей территории? Убирай отсюда свою телегу!
— Я уберу ее после того, как ты уберешь свои дрова с нашей земли! И скажи своей жене, чтобы не выплескивала в мою сторону грязную воду из-под посуды!
Спор разгорался все больше, переходя в крик. Киона снова увидела месье кюре. Он выглядел разгневанным и нес в руке маленькую ель с корнями, которые запачкали землей его черную сутану. С решительным видом он воткнул деревце в землю на равном расстоянии от обоих домов.
— Вот, это граница, и больше я ничего не хочу слышать!
Девочка улыбнулась. Внезапно она узнала это место, вспомнив, какой высокой и пушистой стала эта ель, свидетельница раздора и энергичного вмешательства священника[36].
Безо всяких усилий со своей стороны, словно птица, летящая над землей, Киона увидела себя над кладбищем. Было сумрачно, как осенним вечером. Она различила маленького мальчика, прячущегося среди могил. Он посмотрел налево, затем направо и бросился бежать. Заинтригованная, Киона последовала за ним. Он вошел в один из домов на улице Сен-Жорж. Бросив взгляд на стенные часы, его отец спросил, где он шлялся так долго.
36
Сто лет спустя эта ель достигла огромных размеров и по-прежнему растет на своем месте в Валь-Жальбере.