— Простите, — тихо извинился он. — Я не привык так много говорить. Просто я в восторге от вашего голоса. Мой-то больше напоминает кваканье жабы или крик вороны.
— Вы слишком суровы к себе, — с улыбкой ответила Эрмин.
Молодая женщина была рада общению с поклонником оперного искусства. Эта область увлекала ее с самого детства, и она могла бесконечно разговаривать на эту тему. Она с нежностью вспомнила своего отца, который с удовольствием поддерживал такие беседы долгими зимними вечерами.
«Боже мой, если этот мужчина болен чахоткой, значит, он сойдет на станции Лак-Эдуард: там находится туберкулезный санаторий, где несколько лет назад лечился папа. Какое несчастье! Хорошо, что медицина с тех пор продвинулась вперед благодаря открытию антибиотиков. Но некоторые утверждают, что лекарство может оказаться хуже самой болезни»[12].
Она заметила, что поезд замедлил ход, как раз подъезжая к станции Лак-Эдуард.
— Я здесь пела, — мягко произнесла она. — На путях произошла серьезная авария, всех пассажиров эвакуировали и разместили в санатории. Стояла зима, я ехала на прослушивание в Квебек. На следующий день после этого происшествия я вернулась домой.
— Почему же вы не продолжили путь?
— Скажем так, мне это показалось недобрым знаком. Я тогда ехала с младенцем нескольких месяцев от роду, моим старшим сыном. Я сожалела, что подвергла его такому риску.
Он промолчал, прислушиваясь к шуму голосов, доносившемуся с перрона. Люди ринулись в вагоны, переговариваясь и окликая друг друга. Эрмин в глубине души надеялась, что мужчина покинет купе. Но этого не произошло.
— Я еду до Квебека, — подчеркнул он, словно прочитав ее мысли. — И это естественно, поскольку через два дня вы будете там петь. Снова «Богема» нашего любимого Пуччини, а затем «Вертер»[13].
— Бог мой, да вы прекрасно информированы, месье! — удивилась она.
— Для этого не нужно быть семи пядей во лбу! Достаточно раздобыть программу летнего сезона. Но я на редкость невежлив, поскольку до сих пор не представился. Родольф Метцнер, гражданин Швейцарии и страстный любитель музыки.
С этими словами он склонил голову в легком поклоне. Состав снова тронулся с места. Испытывая все большее замешательство, Эрмин вежливо улыбнулась.
«Боюсь, мой сосед собирается болтать всю дорогу. Тошан со своей ревностью не подумал об этом. Господи, я чувствую себя не в своей тарелке! Если я усну, этот мужчина будет меня разглядывать. Если я пойду в ресторан, он обязательно присоединится ко мне или пригласит за свой столик. Мне не повезло. Встретить своего пылкого почитателя здесь, в поезде!»
— Была рада с вами познакомиться, месье, — немного помолчав, сказала она.
Это прозвучало как знак окончания беседы. Чтобы нагляднее продемонстрировать свое нежелание общаться, Эрмин достала из сумки роман Пьера Лоти «Исландский рыбак». Она открыла книгу наугад и принялась читать с сосредоточенным видом. Родольф Метцнер больше ее не беспокоил.
— Лоранс, Мари-Нутта, помогите мне! Я хочу перенести этот диван в гостиную, и еще тот маленький комод из сосны.
— Но, бабушка, он гораздо нужнее на кухне. Мы же никогда не ходим в гостиную, — удивилась Лоранс. — И потом, дедушке не нравится, когда ты переставляешь мебель. Он говорит, что это не ваш дом!
— Мне на это плевать, — ответила Лора. — Черт возьми, я и так все потеряла, незачем изводить меня такими мелочами! В комнате нам будет лучше. Я жду гостя и не собираюсь принимать его среди запахов жареного сала и подгоревшего кофе.
— Луи не нарочно упустил кофе! — воскликнула Мари-Нутта. — Он хотел приготовить тебе завтрак.
Мадам Шарден раздраженно всплеснула руками. Она подошла к порогу гостиной, которая показалась ей темной и мрачной пещерой, несмотря на распахнутые окна.
— За домом слишком много зелени. Нужно будет расчистить эти заросли: свет совсем не проникает в комнату. Это не гостиная, а какой-то ледник. У Шарлотты совершенно не было вкуса: обстановка оставляет желать лучшего. Господи, за что меня вырвали из моего любимого, такого уютного дома?
— Правильнее сказать, твоего роскошного дома, — поправил ее Жослин из своего кресла. — Слушай, этот Клутье все-таки не министр. Прекрати переворачивать все вверх дном, примем его на кухне. Здесь уютнее и можно будет полюбоваться закатом. Скажите, девочки, а куда подевалась Киона? Она могла бы нам помочь.
— Не знаю, дедушка, — серьезным тоном ответила Мари-Нутта, хотя внутри ликовала. — Наверное, гуляет с Луи.
12
В 1943 году Зельман Ваксман открыл стрептомицин, который год спустя позволил вылечить первого тяжелобольного туберкулезом. Однако последствия лечения долгое время вызывали опасения.
13
Опера французского композитора Жюля Массне, впервые представленная в 1892 году в Женеве.