— Что до меня, то мне кажется, я могла бы провести остаток своей жизни в лесу, возле моего мужа и детей. Природа так щедра! Достаточно охотиться, ловить рыбу или развести огород, и не будет недостатка в пище, простой и здоровой.
Родольф Метцнер не переставал удивляться. Он и представить себе не мог, что оперная певица, талантом которой он так восхищался, способна вести подобные речи и не бояться жизни в лесу.
— Я думал, вы предпочитаете город, обожаете светские вечеринки и красивые туалеты…
— Я люблю красивые платья и драгоценности, но вполне могу обходиться без них. У меня особое воспитание. Долгое время я считалась сиротой, меня вырастили монахини. Эти святые женщины научили меня скромности, послушанию и многим другим вещам.
— Каким?
— Без матери-настоятельницы монастырской школы Валь-Жальбера я бы никогда не научилась петь, то есть не начала бы петь так рано. Она сразу заметила мой голос в хоре. Я до сих пор вижу сестру Аполлонию, которая, склонившись над партитурами, аккомпанирует мне на фисгармонии[20]. Мое первое выступление состоялось в церкви поселка накануне Рождества. Как же я тогда боялась! Я была одета в темно-синее бархатное платье, которое сшили мне сестры, в косы мне вплели белые ленты. Мне было восемь лет…
— И что вы пели?
— «Ночь тиха», потом «Аве Мария». Меня слушали в полной шише, и, когда я закончила, кюре, отец Бордеро, поблагодарил меня и назвал маленьким соловьем Валь-Жальбера», призывая своих прихожан в свидетели. О! Зачем я вам все это рассказываю? Это же тщеславие.
— Вовсе нет, я получил огромное удовольствие от вашего рассказа. А сейчас я ненадолго отлучусь, ждите меня здесь, никуда не уходите.
Его высокий аристократичный силуэт исчез в полумраке и смешался с другими движущимися фигурами. Оставшись одна, Эрмин словно очнулась, вернувшись к реальности. «Что со мной происходит? — спросила она себя. — В обычной ситуации я бы никогда себя так не повела».
Она в замешательстве смотрела на огонь, мерцающий свет которого был дружелюбным и успокаивающим.
«Обычно я путешествую с Мадлен, с родителями или же с Тошаном. Уже много лет меня сопровождает кто-нибудь из близких. Лишь во время поездки во Францию я была одна. Но в Европе шла война, и я испытывала такую тревогу, что никаких мыслей в голове не было. Сегодняшнее происшествие с этим не сравнится! Авария оказалась не серьезной. Я прониклась симпатией к очень галантному и хорошо воспитанному меломану, потому что чувствую себя с ним в безопасности. И потом, он почти годится мне в отцы».
Эти рассуждения ее удовлетворили. Она представила себя в таких же обстоятельствах, но рядом с Мадлен, своей верной подругой, уверенная, что не заговорила бы с Родольфом Метцнером. «Этого было не избежать, так сложились обстоятельства, — решила она. — Прибыв в Квебек, мы разойдемся каждый в свою сторону. Это всего лишь случайная встреча».
Она подбросила в огонь сухих веток. Звук шагов за спиной заставил ее обернуться. Швейцарец возвращался, руки его были заняты множеством разнообразных предметов.
— Дорогая мадам, не сердитесь на меня: я договорился с одним из официантов вагона-ресторана. Он дал мне сковородку, тарелки, приборы, сало и яйца. Да, представьте себе, яйца остались целы в этом хаосе. У меня также есть вино и хлеб. Ваши ягоды послужат нам десертом. Увы, я не смог раздобыть кофе, ни горячего, ни холодного.
— О, я же вам говорила, не стоило так утруждаться… Но все же спасибо, вы очень любезны!
— К этому причастен не только я! Мать этого официанта — ваша горячая поклонница. Когда парень узнал, что я ужинаю с вами, он расстроился, что не может предложить нам большего.
— Я и на такое не надеялась! — возразила Эрмин, чувствуя себя немного смущенной.
Пребывая в задумчивости, она приготовила ужин. Метцнер не нарушал ее молчания. Это навело ее на мысль, что он очень тактичен и проявляет свой интерес к ней, не будучи при этом навязчивым. Поскольку он не принуждал ее к беседе, она сама завела разговор на милую ее сердцу тему.
— Вы упомянули, что были на моих выступлениях несколько раз. Какая роль, по-вашему, удалась мне лучше всего? А какую роль я исполнила так себе, может, даже посредственно?
— Вы идеальная Маргарита в «Фаусте». Хрупкая, возвышенная и душераздирающая в финале, когда призываете на помощь небесных ангелов! Откровенно говоря, мадам, я ни разу не видел, чтобы вы пели посредственно. Скажем, вам не стоило участвовать в опереттах Капитолия летом 1942 года. Ведь у вас огромный талант.
20
Клавишный духовой музыкальный инструмент, по форме напоминающий пианино, а по характеру звучания — орган. (