Глава двадцать седьмая
Однажды утром Клара спустилась вниз и обнаружила за кухонным столом Билли, а у плиты Барри, варившего овсянку. За окнами было еще темно.
– Какого черта? – не сдержалась она. – Что это вы тут делаете?
– Мы вернулись! – Билли взмахнул ломтем хлеба. – А что, у вас маргарин кончился?
О Господи! Придется срочно звонить миссис Бриджес. Затем эта новость дойдет до начальника опеки, а может, и до главы Совета. Да что же, скажите на милость, они там натворили?
– Вы не беспокойтесь, мы им оставили письмо и все объяснили, – весело сообщил Барри. Так. Это уже лучше. – А молоко есть?
Однако при мысли о том, как миссис Петерсон находит на столе кое-как нацарапанное прощальное послание, у Клары подозрительно защипало в глазах. Они ведь наверняка смертельно оскорбили эту добрую женщину.
– Как вы сюда добрались?
– Автостопом – нас подвезли до Челмсфорда, потом до базы ВВС в Кокфилде, а оттуда мы уже пешком дошли.
– Господи боже! – сказала она и сразу же подумала: Никто ничего не должен об этом знать. Да мисс Бриджес просто усохнет от ярости! Особенно после той статейки в газете.
– Но почему вы все-таки сбежали?
– Мы за целую неделю ни разу ничего подгоревшего не ели.
– И очень по такой еде соскучились!
– Ха-ха-ха. Очень смешно. Нет уж, лучше сразу признавайтесь, что там у вас случилось?
– В школе все дети нас крестьянами называли. Или фермерами.
– Крестьянами? Фермерами? А разве это так плохо?
– А мы каждому, кто обзывался, давали в нос.
Билли уплетал овсянку с таким аппетитом, словно несколько дней ничего не ел.
– И учителя там были ужасные.
– Неужели хуже, чем здесь? – спросила Клара, стараясь, чтобы в ее голосе не особенно слышалось недоверие.
– Гораздо! И потом, эти Петерсоны никуда нас из дома не отпускали.
А вот это Кларе было уже понятно. Билли и Барри очень ценили свободу и обожали слоняться по окрестным полям и лугам. Вряд ли они могли смириться с попыткой Петерсонов заставить их сидеть дома.
– Но…
– Петерсоны – люди хорошие, только мы им не нужны. Им нужны совсем маленькие дети, – сказал Билли, и Барри вовсю закивал в знак согласия.
– Мы для них слишком старые.
– Она пела нам колыбельные!
– Но ведь колыбельные – это так приятно, разве нет? – удивилась Клара.
– Да нужна мне эта «старая утка Йорка»![22] – возмущенно завопил Билли, забыв о догоравшем в тостере ломте хлеба.
– Но он-то явно был человеком интересным, – сказала Клара. Эти двое вели себя так, словно никуда и не уезжали.
– Она обращалась с нами так, словно нам года по четыре!
– По три!
– Ну да, – задумчиво сказала Клара, – она ведь так хотела близнецов.
– Да надо им просто сказать, что Рита и Пег – близняшки, – предложил Билли, выскребая из миски остатки каши.
– И потом, мы по нашим рыбкам соскучились, – прибавил Барри. – Они ведь не умерли, нет?
– Ах, рыбки! Ну, насчет рыбок…
В начале десятого Клара все-таки заставила себя позвонить. Хотя как-то особенно извиняться она вовсе не собиралась. В конце концов, подбирать детям приемных родителей – обязанность Совета; и если у членов Совета имелись хоть какие-то сомнения насчет таких кандидатов, как Петерсоны, то именно Совету следовало проявить осторожность. Клара уже пересмотрела содержимое папки с рекомендациями Совета вплоть до раздела, который начинался словами: Если же по некой причине усыновление оказывается неудачным или срывается…
К счастью, мисс Бриджес была уже обо всем наслышана. И, как ни странно, голос ее звучал на удивление весело – особенно если учесть, какой удар был нанесен по статистике.
– Насколько я понимаю, – сказала мисс Бриджес, – этот шаг был признан неудачным обеими сторонами. Кстати, Петерсоны уже побывали в Совете Норфолка и теперь наводят справки там. Они и к нам собираются приехать, чтобы подписать некие формальные документы, свидетельствующие о том, что усыновление не состоялось по взаимному согласию сторон; Билли и Барри тоже необходимо это сделать, так что вам следует как можно скорее устроить их встречу с Петерсонами и все оформить.
– Значит, наказание детям не грозит?
– Ну, это уж от вас зависит, Клара.
И Клара улыбнулась про себя.
Она была так рада, получив обратно своих близнецов. А уж как радовались дети! Они так и заверещали, увидев на кухне Билли и Барри. А самой Кларе это дало некое новое ощущение завершенности. (Если бы еще и Морин вернулась, то весь ее любимый выводок птенцов был бы на месте.) Она чувствовала себя то ли наседкой, то ли кошкой с подрастающими котятами. Хорошо бы как-то отпраздновать возвращение близнецов, решила она и, как могла, постаралась: пожарила картошку – самое любимое блюдо Билли – и открыла коробку с марципанами, подаренную Анитой, не дожидаясь, как планировала раньше, чьего-либо дня рождения. В конце концов, сегодня у нас тоже особый случай, сказала она и рассказала мальчикам о своей помолвке с Джулианом. В ответ они ее обняли и поздравили, как взрослые мужчины, в которых они понемногу превращались, а она заверила их, что пока никуда не уйдет – во всяком случае не уйдет еще очень долго, – а потом непременно лично убедится, что человек, который сменит ее на посту заведующей детским домом, действительно добрый, легкий в общении, хорошо готовит и ненавидит детские колыбельные песенки. А еще Клара прибавила, что жить она будет совсем рядом, на той стороне улицы, и в этом доме им всем в любое время будут рады.
22
The Grand Old Duke of York – детская песня «Великий старый герцог Йоркский». (