Тем вечером я познакомилась с Юджин. Я допела последние ноты Style Тейлор Свифт, мои кузины радостно закричали, а потом я услышала хлопки за своей спиной. Обернулась и увидела женщину с ярко-голубыми волосами, которая стояла у открытой двери (одна из кузин забыла закрыть ее, когда возвращалась из туалета). Незнакомка спросила, как меня зовут, и сказала, что я напомнила ей одну k-pop-звезду, которую она когда-то знала. А потом подмигнула и протянула мне визитку, чтобы родители смогли с ней связаться.
Я схватила пару широких серых штанов в клетку с верхней полки шкафа и выудила оттуда же короткий белый свитер с горлом. Хлопнув дверкой, я нашла в столе большие золотые серьги-кольца, вставила их в уши, а волосы закрутила в неаккуратный узел на макушке.
Идеально.
Схватив сумку, я влетела в пару кожаных сандалий.
С того судьбоносного караоке Юджин всегда была рядом. В детстве я обожала k-pop. Но она помогла превратить мою маленькую несбыточную мечту во что-то большее. Она открыла мне двери в мир людей, которые чувствовали музыку так же, как и я. Потому мое желание стать певицей и было таким особенным. Все дело в передаче истории песней, в способе общения с публикой по всему миру. Юджин сказала, что в этой индустрии мое происхождение лишь пойдет мне на пользу. Благодаря ей я влюбилась в k-pop заново, увидев его с другой стороны. Я не могла ее подвести. Только не снова.
– Кажется, мы потерялись.
Я опустила взгляд на визитку, которую дала мне Юджин. Мы с Акари блуждали по улице в Итэвоне уже минут двадцать, но нужного адреса так и не нашли. Мы прошли мимо кафе с таккальби[18] столько раз, что люди внутри стали как-то нехорошо на нас поглядывать.
– Давай пройдем в ту сторону еще разок, – предложила Акари.
Она поправила воротник своего струящегося желтого топа с открытыми плечами, и я заметила, что ее шея порозовела и покрылась потом – так случалось всякий раз, когда Акари волновалась.
– Мы еще не смотрели вон за той кофейней, так ведь?
– Да уже раз шесть, – пробормотала я, сдула со лба мешавшуюся прядку и вздохнула, пялясь в навигатор. – Не понимаю. Это ведь должно быть прямо здесь.
– О боже! – выдохнула Акари.
– Вот именно! Мы ведь даже не знаем, что ищем.
– Да я не о том! – Акари схватила меня за руку и потащила куда-то за ряд припаркованных мотоциклов.
Она указала на другую сторону улицы: из небольшого коричневого здания с ободранной стальной дверью вышел широкоплечий мужик с бородой и коротким хвостиком. Он надел пару темных очков и натянул на лоб вязаную шапочку.
– Это же Хан из «Ах, мои мечты!» – пропищала Акари.
Я непонимающе на нее уставилась. В последние семь лет у меня особо не было времени на корейские дорамы.
– Тот самый, что похитил Пак Дохи после того, как она потеряла память, свалившись с мотоцикла любовника. Он притворился доктором, чтобы пробраться в ее палату. Рейчел, он заставил ее поверить в то, что они с ним были вместе! – Она нахмурилась. – Лучше нам спрятаться. Кто знает, на что еще он способен? Он и нас может похитить, если захочет.
– Эм, Акари, он ведь просто играл роль. В реальной жизни он вряд ли похититель, навязывающий ложные воспоминания.
– Ой. Ты права. – Акари замолчала, но следила за бородачом взглядом, пока тот не исчез из виду. – Но я все равно ему не доверяю.
Я посмотрела на здание. Совершенно обычное… я даже не заметила его сначала. Все окна затемнены, так что снаружи ничего не видно, а стены явно нуждались в покраске. Но, может…
Я поманила Акари за собой.
Потянула за ручку, и дверь легко открылась: за ней был крошечный коридор, обшитый деревянными панелями. Мы зашли внутрь, и дверь за нами захлопнулась. Акари побледнела.
– Не хочешь еще немного подумать? Что, если нас и правда похитят?
– Тихо. – Я прислушалась. – Слышишь?
– Что именно? Звук приближающейся смерти? А то! – драматично прошептала Акари.
– Да нет же. Музыку.
В конце коридора висела тяжелая бархатная штора. Из-за нее доносилась музыка. Я повернулась к Акари:
– Готова?
– Нет, – нервно ответила она.
Я засмеялась и, взяв ее за руку, потянула вперед.
Стены ожили: на них появились изображения садов – явно где-то во Франции. Розовые и фиолетовые виноградные лозы вились по потолку, свисали с люстры из золота и мутно-белого стекла. В роскошных кабинках, украшенных драгоценными камнями, сидели люди и разговаривали. На огромной сцене в правом углу пианист играл джаз. Здесь пахло свежими круассанами и розами. Я глянула на ближайший столик: перед сидевшей за ним женщиной стояла чашка с кофе, на нем пенкой был нарисован лебедь, который, казалось, вот-вот расправит крылья и взлетит.