Марио почувствовал, что его сердце вдруг заколотилось как сумасшедшее. Он постарался отогнать воспоминание, не хотел снова вскипеть гневом, не желал больше страдать. Арианна где-то очень далеко, и он никогда больше не увидит ее. Это был всего лишь печальный, несчастный эпизод в его жизни. Сколько куда более страшных событий повидал он во время боев. Война изменила его, ожесточила. Теперь у него хватит сил и не такое припомнить и вытерпеть любые воспоминания, сказал он себе, сжав кулаки. И маркиз стал перебирать в памяти былое, подобно исследователю: осторожно, но решительно.
Какой он помнит Арианну? Удивительно легкой, воздушной; светлые волосы, проникновенный глубокий взгляд и какая-то своя, неповторимая манера взмахивать необыкновенно длинными ресницами. Увидев ее, Аппиани сказал, что, несомненно, это самая прекрасная девушка, какую он когда-либо встречал. И он, Марио, увлекся ею. Боже, да он тогда просто голову потерял!
Остров сиял на солнце. Анжуйская башня тоже была светозарной, все отливало золотом в те дни — и его душа, и волосы Арианны. Но все это уже минуло, подумал он. Однако к прошлому относится и его брак. Зря он женился — ради того только, чтобы быть ближе ко двору! Хотя польза была, несомненно. Королевская власть казалась в то время такой прочной и нерушимой, а покровительство королевы столь очевидным. И вдруг ветер революции смел корону. И теперь он. Марио, воевал за восстановление власти короля. Он — и народ, крестьяне… среди которых выросла Арианна. Это ли не злая ирония судьбы!
Восстановив королевство, они вернут его королю, монарху, который совершенно ничего не понимал в событиях, происходивших вокруг, властителю, жившему в своего рода гареме из знатных сицилийских дам, откуда выходил только для того, чтобы отправиться на охоту. А народ готов был умереть ради подобного короля, так как ожидал от него справедливости и благополучия.
Что же предпримет Фердинанд, когда вернется на трон? Ничего. Марио с печалью обнаружил, что уже не верит королю. Теперь он больше доверял Руффо. Кардинал принадлежал к семье преданных служителей трона. Наверное, к самой знатной фамилии в королевстве. Ее представители были военачальниками еще во времена Римской империи и Византийской, были предводителями норманнов, анжуинов, сражались при Лепанто с Францем Австрийским. А сейчас они отвоевывали страну для своего короля.
Но многое изменилось. В сущности, все теперь шло по-другому. Началась новая эпоха. Военные, сражающиеся за короля, захотят получить награду за преданность. Но способны ли Бурбоны что-либо дать им? Да и Руффо — что он может им предложить?
Марио отвлекся от размышлений. К нему подошли мать и Анджело. Все вместе спустились во дворик, где ждала карета, чтобы доставить их на ужин к кардиналу. Руффо решил принять гостей в своей полевой палатке, где проводил военные совещания перед решающим наступлением на Неаполь, так как хотел находиться поблизости от солдат.
Спускаясь с горы Мельфи, они видели лагерь, раскинувшийся у подножия холмов, целиком, как на ладони.
— Сколько же тут человек? — поинтересовалась маркиза.
В ее голосе чувствовалось восхищение.
— Около сорока тысяч. А за Апеннинами, возле Неаполя, нас ждет еще столько же. По нашим расчетам, вся армия составит более восьмидесяти тысяч человек.
— А французов сколько?
— Если наш план удастся, французов не останется ни одного.
— Как это понимать, Марио? Возможно ли такое?
— Мы не хотим войны с Францией и любыми способами избегаем столкновения с ее войсками. Более того, мы откроем им все пути для отступления. Гарнизоны у французов остались только в Капуе и фортах Сант-Эльмо и Кастель Нуово. Они не в состоянии выдержать наш натиск. Если только не прибудет им на помощь какой-нибудь флот. Мы же попытаемся сделать все, чтобы они отступили с честью. Лишь бы только поскорее ушли.
— Я вас не понимаю! — воскликнула маркиза. — Сейчас, когда они у вас в кулаке, почему бы не разбить их окончательно? Почему раз и навсегда не отбить у них охоту возвращаться сюда?
— Я уже сказал вам, мама, мы не хотим воевать с Францией, не хотим доводить дело до кровопролитных сражений. Наша цель — заключить мир. Если даже австрийская империя не смогла остановить натиск Наполеона, то нам с нашей армией такое тем более не по силам. Французы должны понять, что им лучше держаться подальше от Неаполитанского королевства, потому что здесь слишком трудно закрепиться. При этом они не должны ощущать угрозы с нашей стороны. Иначе захотят вернуться и уничтожить нас.
Ставка командующего размещалась на скальном выступе, нависавшем над равниной подобно балкону.
Карета остановилась у палатки кардинала. Десятки ярких факелов освещали площадку перед ней, а внутри было светло от сотен свечей. Гостей встретил Фабрицио Руффо в пурпурной мантии с бурбонскими лилиями. Маркизу поразила его крепкая фигура. Руффо был уже немолод на вид — должно быть, лет шестидесяти, с седыми волосами, однако впечатлял статью, подвижностью, бодростью. За военную кампанию он, наверное, изрядно устал. Но его энтузиазм, его вера помогали преодолевать любые трудности.
— Дорогая подруга, — сказал кардинал, — какой подарок для меня! Как хорошо, что вы приехали навестить нас… Но дайте-ка хорошенько посмотреть на вас. Вы очаровательны, как и прежде.
Кардинал подал марки tv руку и проводил в налажу, где уже собралось человек двадцать, почти все в офицерских мундирах.
— Сначала познакомлю вас со всеми. — предложил кардинал Впрочем, вижу, вы уже узнали моего брала князя Франческо.
Франческо Руффо приблизился и с изящным поклоном поцеловал маркизе руку.
— А это маркиз Антониу Мишеру, — продолжал кардинал. — полномочный представитель его величества в русских частях. Генерал Белли, командующий войсками его величества императора России. Его светлость Ахмет, командующий турецкими войсками и представитель Высокой Порты,[61] адмирал Фут, представитель правительства его величества британского короля. А это маркиз Такко-не, которого лорд Экгон прислал казначеем Армии святой веры.
Маркиза, уловив в последних словах кардинала иронию, заметила, что и Такконе в этом обществе чувствовал себя не совсем в своей тарелке, но не могла понять отчего.
— Позвольте представить вам также полковников Армии святой веры, — продолжал Руффо, — французский полковник Джильо, полковник де Филиппис, полковник де Сектис, полковник де Чезаре, полковник Карбоне, полковник д’Эпиро, полковник Пальмьери, полковник Перес де Вера. А эти два синьора — наши искуснейшие инженеры Винчи и Оливьери.
Все расположились за нарядно сервированным столом, кушанья оказались превосходными. Руффо попросил маркизу рассказать о Карафе.
— А теперь давайте немного поговорим с вами, маркиз Такконе, — сказал Руффо, закончив ужин. — Вот пришла депеша лорда Эктона, который просит меня назначить вас казначеем Армии святой веры.
Маркиз Такконе почтительным жестом выразил согласие. Маркиза Россоманни слышала о нем прежде, но никогда не видела. Он сразу же не понравился ей.
— Как вам хорошо известно, дорогой маркиз, вы должны были передать нам еще до выступления нашей армии сюда пятьдесят тысяч дукатов. Но в Мессине мы не получили от вас ни сольдо. Мы начали военную кампанию без денег и без оружия, без единого ружья. Как по-вашему, можно ли вот так снаряжать армию в военный поход?
Маркиз смутился. Взгляды всех присутствующих устремились на него.
— Но, ваше высокопреосвященство, никаких ассигнований и не предусматривалось, вы же знаете, в тот момент армия только… армия…
— Считалась фантазией, глупостью, не так ли?
— Не совсем так, ваше высокопреосвященство, но…
— Нет-нет, именно так, и поэтому вы сочли неуместным выделить столько денег людям, которые могли присвоить их себе.
— Но уверяю вас, ваше высокопреосвященство, что денег не было.
61
Резиденция турецкого султана, в переносном смысле турецкое правительство и Османская империя.