Едва коснулась моя кровь губ королевского сына, как тут же он пришёл в себя. Миг спустя уже глаза открыл, с удивлением обвёл взглядом зал, собравшихся, увидел отца, плачущую от счастья мать, хотел подняться со своего кресла, да не нашёл в себе сил, от чего изумился ещё больше, хотел было что-то сказать, но тут король подвёл меня к нему и представил его невестой, повторив сказанное раньше. Едва взглянув, королевич узнал меня и тут же всё вспомнил. Видели бы вы его тогда! Клянусь всем элем в мире, такой смеси восторга, страха, стыда и досады не видела я больше никогда ни на одном встреченном лице!
Да, дружок, ты прав, это надолго отбило у него охоту развлекаться с хорошенькими девицами без их на то согласия. Жаль, не навсегда… Но об этом я вам расскажу как-нибудь потом, если захотите, а пока дайте истории идти своим чередом.
Так вот, немного времени прошло с того дня, как чары Королевы Фей помогли свершиться моей мести. В ожидании свадьбы я жила в отцовской усадьбе законной её госпожой, как и должно было мне по праву. Признаться, эта роль мне нравилась вполне, хоть и пришлось, скрепя сердце, разобраться сперва с мачехиными подпевалами: кого просто погнать со двора, а иных и на воротах повесить за их преступления, в назидание другим. Не будь на то королевской воли, вряд ли я стала бы торопиться с подготовкой к свадьбе, слишком уж нравилось мне быть себе самой хозяйкою, но родители моего жениха ждать не желали. Тысяча швей и вышивальщиц трудились день и ночь над свадебными нарядами, тысяча охотников выискивали лучшую дичь по лесам, тысяча рыбаков удили рыбу для праздничного пира, тысяча музыкантов ладили для него струны и всех их то и дело поторапливала королева, боясь промедлением вновь навлечь беду на любимого сына. Так что, едва первое в году молоко оросило землю и погасли огни одного праздника15, как тут же зажглись они для другого – нашего с королевским сыном свадебного пира.
Не стану утомлять вас подробностями, скажу только, и можете мне поверить, что роскошнее свадьбы не видала до тех пор земля! Ещё за три ночи до того, как были связаны наши с мужем руки16, начались всеобщие игры и угощения. Больше десяти ночей длились торжества в нашу честь, а собрались там свободные люди со всего королевства и каждый ел, пил, играл и танцевал, пока не падал в изнеможении, а назавтра снова принимался за то же снова. А когда закончились гуляния, ещё девять дней и ночей понадобилось, чтобы разобрать, сосчитать и сложить в кладовые все принесённые гостями дары.
Да уж, сейчас такой роскоши и размаха уже не увидишь!
А? Что говоришь, приятель? Мачеха? Ах да, конечно, я как раз к этому подвожу!
Она дожидалась суда в своей клетке на королевской псарне, а дочери её были изгнаны с позором, и каждый певец сложил о том язвительную песню, так что, куда бы не подались мои сводные сестрицы, всюду их встречали хулой да насмешками. Мой новоиспечённый свёкр, как я вам уже рассказывала, собирался вынести этой злобной проказе справедливый приговор, как только мы с его сыном поженимся. Однако же, когда дошло до дела, то ли гнев его остыл, то ли хитрость взяла верх, в общем, решил король переложить эту ношу на мои плечи, да ещё прилюдно. Дескать, раз я главная пострадавшая, то мне и решать, какую компенсацию потребовать за годы унижений, искалеченную сестру и смерть отца.
Знали бы вы, как мне хотелось покончить с ней раз и навсегда! Чего стоило сдержаться и не потребовать принести мне мачехину голову на блюде! Но когда я увидела её, отощавшую, грязную, со спутанными волосами и безумным затравленным взглядом, моя многолетняя ненависть вдруг угасла, как залитый костёр. Поняла я, что моя месть уже свершилась, в точности так, как я сказала пред лицом Королевы Фей. А ещё, я более не сомневалась, король нарочно устроил мне проверку, так что, попросила сперва разрешения обратиться за советом к филидам17, хранителям истинной мудрости, чтобы неразумным своим суждением невзначай не нарушить древних законов и не навлечь беду на королевский род и всю нашу землю. Такая просьба была встречена всеми с большим одобрением, так что королю ничего не оставалось, кроме как призвать своих мудрецов и оставить меня с ними.
Долго длилась наша беседа, три бычьи туши успели прожариться целиком за это время, три котла с хмельным мёдом успели опустеть. А когда закончила я слушать мудрые речи старых хитрецов-законников, то поднявшись на помост, чтобы при всех собравшихся перечислить преступления мачехи, не упустила ничего, ни одного самого маленького проступка этой женщины не оставила в тени, так что, когда я закончила и настало время, как полагается, выслушать ответ обвиняемой, никто из присутствующих на этом суде уже не выказывал к ней и тени сочувствия. Один за другим раздались выкрики с требованием казнить злодейку, их тут же поддержали другие голоса и вскоре уже всё собрание гудело, словно рой растревоженных пчёл. Эти люди не понимали одного, предать мачеху смерти означало бы избавить её от той жалкой участи, которую она, без сомнения, заслужила. О, нет! На такое милосердие я была пойти не готова!
15
Имболк —первый ритуальный этап кельтского календарного года; праздник, связанный с началом доения овец и появлением первого приплода у домашнего скота. Посвящался богине-покровительнице Бригитте (вар. Бригита, Бригид, Бригантия), чей образ впоследствии вытеснил и заместил образ её тёзки христианской святой Бригитты, сохранившей, впрочем, в народных представлениях связь с овцеводством и плодородием в целом.
16
Один из древнейших европейских обычаев бракосочетания, известный как handfasting («соединение рук») – руки молодоженов перевязывали особым церемониальным шнуром или лентой – левая рука жениха с левой рукой невесты, а правая рука – с ее правой рукой, образуя своеобразный символ бесконечности. Обряд демонстрировал единство новобрачных. В более поздние времена практиковался как форма помолвки или неофициальной свадьбы в Тюдоровской Англии и как форма временного брака, в Шотландии 17 века; возродился в неоязычестве приблизительно с конца 1960-х годов 20-го века.
17
Филид (ирл. fili – провидец) – в древней и ранней средневековой ирландской культуре поэты, певцы, хранители устной сакральной, исторической и юридической традиции; в сагах часто изображаются как провидцы, владеющие магическим знанием. Пользовались большим почётом и многочисленными привилегиями.