— Кто там? — позвал я, затем зажал рот ладонью.
«Тихо, веди себя тихо», повторял каждый, кого я встречал. Гораздо более низким голосом, почти шёпотом я добавил:
— Покажись. Если ты друг, я тоже могу быть другом.
Никто не показался. Я не сильно-то на это надеялся. Я уронил руку на рукоять револьвера мистера Боудича.
— Если ты не друг, у меня есть оружие, и я воспользуюсь им, если придётся. — Чистый блеф. О том, что стрелять нельзя, меня тоже предупреждали. И настойчиво. — Ты слышишь меня? Ради твоего же блага, незнакомец, я надеюсь на это.
Я изъяснялся не совсем, как обычно, и уже не в первый раз. Больше похоже на персонажа книги или фильма. Я почти ожидал, что произнесу: «Меня зовут Иниго Монтойя.[33] Ты убил моего отца. Приготовься к смерти».
Радар вновь закашлялась и её начала бить дрожь. Я снова забрался на велосипед и поехал в направлении, указанном последней стрелкой. Она привела меня на зигзагообразную улицу, вымощенную брусчаткой и по какой-то причине обставленную бочками, многие из которых были опрокинуты.
Я продолжал следовать за инициалами мистера Боудича, некоторые были почти такими же яркими, как в тот день, когда он нарисовал их, но большинство поблекло, став призрачными. Налево и направо, направо и налево. Я не встречал тел или скелетов давно умерших людей, но повсюду ощущал запах гнили и иногда возникало ощущение, что здания хитро меняют свои формы.
Местами я ехал по лужам. Где-то улицы были полностью затоплены, и большие колёса велосипеда погружались в неизвестность почти по самые ступицы. Дождь перешёл в мелкую морось, затем прекратился. Я понятия не имел как далеко нахожусь от жёлтого дома Ханы; без телефона и солнца в небе, моё чувство времени было совершенно бесполезно. Я всё ещё ожидал услышать двойной полуденный звон колокола.
«Заблудился, — подумал я. — Я заблудился, у меня нет GPS и я никогда не доберусь до места вовремя. Мне повезёт, если сумею выбраться отсюда до темноты».
Затем я пересёк небольшую площадь со статуей в центре — это была женщина с отрубленной головой — и понял, что снова вижу три шпиля. Только теперь я смотрел на них с другой стороны. Тут мне пришла мысль, прозвучавшая голосом — абсурд, но правда — тренера Харкнесса, который преподавал и баскетбол и бейсбол. Тренер Харкнесс расхаживал взад и вперёд по боковой линии с красным лицом и большими пятнами пота, проступающими подмышками белой рубашки, которую он всегда надевал в вечер игры, следуя за перемещениями своей команды и крича: «Чёрный ход, чёрный ход, мать вашу!»
Чёрный ход.
Вот куда меня привела череда меток мистера Боудича. Не к фасаду этого огромного центрального здания, где без сомнения заканчивалась Галлиенская дорога, но к задней части. Я пересёк площадь по левой стороне, ожидая найти инициалы на одной из трёх улиц, уходящих от неё, и нашёл: они красовались на стене разрушенного стеклянного здания, которое когда-то, возможно, было чем-то вроде оранжереи. Теперь дворец находился по правую руку от меня, и да — метки вели меня всё дальше и дальше вокруг него. Я увидел высокий изгибающийся выступ каменной кладки позади раскинувшихся центральных зданий.
Я поехал быстрее. Следующая метка указывала направо, вдоль того, что в лучшие времена было широким бульваром. Тогда он, возможно, был ярким, но сейчас тротуар потрескался и кое-где искрошился. По центру проходила заросшая разделительная полоса. Среди сорняков росли огромные цветы с жёлтыми лепестками и тёмно-зелёными сердцевинами. Я притормозил, чтобы разглядеть один, нависавший над дорогой на своём длинном стебле, но когда потянулся к нему, лепестки резко сомкнулись в нескольких дюймах от моих пальцев. Потекла какая-то белая густая жидкость. Я почувствовал жар и резко отдёрнул руку.
Дальше, примерно в четверти мили, я увидел три нависающих козырька, по одному с каждой стороны бульвара, по которому ехал, и один, казалось, нависал над самим бульваром. Они были такими же жёлтыми, как голодный цветок. Прямо передо мной бульвар переходил в еще одну площадь с высохший фонтаном по центру. Он был огромным и зелёным, с хаотичными обсидиановыми трещинами, проходящими по его чаше. ЗАПИШИ ЭТО, ПРИНЦ ШАРЛИ, постоянно повторяла Клаудия, и я проверил свои записи, просто для уверенности. Высохший фонтан — есть. Огромный жёлтый дом, стоящий поперёк дороги, — есть. Спрятаться — двойное «есть». Я сунул лист бумаги в боковой карман рюкзака, чтобы защитить его от влаги. Тогда я даже не задумался об этом, но слава Богу, что он лежал там, а не в моём кармане. То же самое с телефоном.
33
Иниго Монтойя — персонаж фантазийного романа Уильяма Голдмана (1931–2018) «Принцесса-невеста: Классическая повесть С. Моргенштерна о настоящей любви и больших приключениях. Только „самое интересное“».