Как номер первый против номера шестнадцатого в НАСС,[42] подумал я.
Мы снова подбегали к VIP-ложе, и в этот раз я указал большим пальцем на хорошо одетых людей, которые наблюдали за нами. Но только когда не болтали друг с другом, потому что их разговоры были важнее, чем голодранцы, бегающие внизу, выбиваясь из сил. Мы были всего лишь предлогом для них собраться вместе, как у зрителей, которые смотрят футбольные чемпионаты дома. Позади нас растянулись остальные, а пара человек — Дабл и парень по имени Янно — присоединились к Хэйми на скамейке.
— Сколько их там?
— Кого? — Йота теперь тоже задыхался. Я всё ещё держался бодряком. — Подданных Элдена? — Он сделал небольшое ударение на слове «подданные». — Не знаю. Двадцать. Может быть, тридцать. Может, больше. Эта сучка верховодит ими, потому что она любимица Летучего Убийцы.
— Петра?
— Да, она.
— Это все?
Прежде чем он успел ответить, мой старый друг Аарон вышел из прохода под VIP-ложей, размахивая своей гибкой палкой, как дирижёр, собирающийся отдать команду оркестру начать с первого номера. «Туда! — крикнул он. — Все туда!»
Йота побежал к снарядам в центре поля, и я присоединился к нему. Большинство узников запыхались и тяжело дышали. Джайя и Эрис согнулись, положив руки на колени и восстанавливая дыхание. Затем они присоединились к остальным за столом, на котором стояли маленькие чашки. Я выпил из одной. В основном это была вода, но с чем-то кислым и освежающим. У меня всё ещё не сбилось дыхание, но выпив эту маленькую чашечку, я почувствовал, что сил у меня прибавилось.
Считая Аарона, теперь на поле было пять ночных стражей, стоящих полукругом перед нами. Ещё двое охраняли VIP-гостей. Тех стражей, что наблюдали с парапетов, было легко посчитать благодаря их голубому свечению: двенадцать. Всего получалось девятнадцать — столько, как мне казалось, преследовало нас с Радар, когда мы бежали к внешним воротам. Двадцать, если добавить Келлина, которого либо здесь не было, либо он наблюдал с одного из парапетов. Было ли их всего столько? Если да, то узники превосходили численностью надзирателей. Я не хотел спрашивать у Йо, потому что Аарон, казалось, наблюдал за мной.
— Отлично пробежались! — сказал Стукс.
— Лучше, чем секс! — отозвался Фремми.
— Кроме как с тобой, — сказал Стукс.
— Да, — согласился Фремми. — Я хорош в сексе.
Я потянулся за ещё одной чашкой, и один из надзирателей указал своей палкой на меня. «Неа, неа, по одной на брата, малыш».
Только он, конечно, сказал не «по одной на брата».
Затем наступило время игры, которое в целом было менее изнурительным, чем футбольная тренировка. Пока не подошёл конец.
Сначала в ход пошли мячи. Их было шестнадцать в трёх мешках. Они были похожи на пляжные, но покрыты серебристой субстанцией, которая утяжеляла их. Насколько я понял, это и было серебро. В своём мяче я видел искажённое отражение: грязное лицо, грязные волосы. Я решил, что не буду мыть волосы, какими бы грязными они ни казались. Не думаю, что я «настоящий принц, который пришёл спасти нас», я даже не мог спасти себя, но мне не хотелось выделяться. Я видел дворцовую камеру пыток, и не испытывал желания стать её гостем.
Мы выстроились в две шеренги по пятнадцать человек. Хэйми был лишним, и один из надзирателей взмахом своей гибкой палки приказал ему подбрасывать мяч вверх. Что Хэйми и сделал, в своей вялой манере. Он всё ещё не отдышался после прогулки по наклонному коридору и одного полупробега по круговой трассе. Увидев, что я смотрю на него, он улыбнулся, но его взгляд казался опустошённым. С таким же успехом он мог бы написать у себя на лбу: «ПЕРВЫЙ КАНДИДАТ НА ВЫЛЕТ».
Мы бросали утяжелённые мячи — фунтов по пять или около того — друг другу. В этом не было ничего особенного, простая разминка рук и плеч, но многие из моих товарищей по заключению явно не были атлетами в своей прошлой жизни, потому что допускали много неловких движений. Я подумал, многие из них могли быть аналогом белых воротничков в месте, которое они называли Цитаделью до свержения Монархии Бабочек (маленький непреднамеренный каламбур). Некоторые сохранили неплохую форму, и у некоторых движения выходили правильными — Йо был одним из таких, и Эрис, Том и Эммит тоже, — но остальные были довольно неуклюжими. Тренер Харкнесс назвал бы их лоботрясами. Фремми и Стукс были лоботрясами; также Джайя и Дабл. Домми был здоровяком, но кашлял. И был Хэйми — бесполезный, как его назвал Йота.
Мне в напарники достался Йота. Он сделал несколько подач, будто толкал ядро; я отвечал тем же. Затем нам велели после каждой пары бросков отступать на шаг назад. Примерно через десять минут нам приказали вернуться на дорожку для ещё одной пробежки. Хэйми старался изо всех сил, но вскоре перешёл на шаг. В этот раз я бежал трусцой, стараясь не напрягаться. Эммит легко догнал меня, хотя его кривоногий шаг заставлял его раскачиваться из стороны в сторону, как буксир при лёгкой качке. Когда мы пробежали мимо VIP-ложи, он повернулся и снова толкнул меня, только в этот раз это был не тычок, а самый настоящий удар. Я не ожидал этого и растянулся на земле. Джайя запнулась об меня и с кряхтеньем упала на колени. Остальные обежали нас.