Я немного взбил подушку и бросил её на новую кровать посреди гостиной. Мистер Боудич мог разворчаться из-за этого, вероятно, разворчится, но я решил, что всё будет хорошо. Уход за его фиксатором казался довольно простым, но я надеялся, что в «Домашнем уходе для чайников» есть что-нибудь о том, как перемещать его из инвалидного кресла, в котором, как я полагал, его привезут, на кровать и обратно.
Что ещё? Что ещё?
Бросить старое постельное бельё из гостевой комнаты в стиральную машину, но это может подождать до завтра или даже до понедельника. Телефон — вот, что ещё. Нужно, чтобы он всегда был под рукой. Его стационарный беспроводной телефон белого цвета выглядел так, будто прямиком пришёл из фильма «Ти-Си-Эм» семидесятых годов о копах и грабителях, где у всех парней бакенбарды, а у цыпочек пышные причёски. Я проверил рабочий ли он и есть ли гудок. Я опускал его обратно на зарядную подставку, когда он зазвонил у меня в руке. Вскрикнув от испуга, я выронил трубку. Радар залаяла.
— Всё хорошо, девочка, — сказал я и поднял телефон. На нём не было кнопки приёма звонка. Я всё ещё искал кнопку, когда услышал голос мистера Боудича, слабый и далёкий: «Алло? Ты там? Алло?»
Итак, нет кнопки ответа и нет определителя номера. С таким старым телефоном мне не оставалось ничего другого, как просто ответить.
— Алло, — сказал я. — Это Чарли, мистер Боудич.
— Почему Радар лает?
— Потому что я вскрикнул и уронил телефон. Я держал его в руке, когда он зазвонил.
— Напугал тебя, да? — Он не стал дожидаться ответа. — Я надеялся, что ты будешь на месте, потому что у Радар время ужина. Ты покормил её, да?
— Да. Она всё съела в три глотка.
Мистер Боудич хрипло рассмеялся.
— Да уж, она такая. Она немного шатается на своих «спичках», но аппетит такой же хороший, как всегда.
— Как ваше самочувствие?
— Нога чертовски болит, даже несмотря на допинг, который они дают, но сегодня они подняли меня с кровати. Повсюду таскаясь с этим фиксатором, я чувствую себя Джейкобом Марли.[17]
«Это цепи, которые я носил при жизни».
Он снова издал этот хриплый смешок. Мне казалось, он был изрядно прибалдевшим.
— Читал книгу? Или смотрел фильм?
— Фильм. Каждый сочельник, по «Ти-Си-Эм». Мы часто смотрели «Ти-Си-Эм» у нас дома.
— Я не знаю, что это. — Разумеется, нет. Никаких фильмов «Тёрнер Классик Мувис» по телевизору, который оснащён только… как миссис Силвиус назвала их? Кроличьи уши?
— Я рад, что застал тебя. Они отпустят меня домой в понедельник после обеда, и мне сначала нужно поговорить с тобой. Можешь завтра прийти? Мой сосед по палате будет смотреть бейсбол в комнате отдыха, так что мы останемся наедине.
— Хорошо. Я застелил для вас раскладной диван, а также кровать для себя наверху, и…
— Остановись на минутку, Чарли… — Последовала долгая пауза. Затем: — Способность хранить секреты входит в набор твоих талантов, таких как заправка постели и кормление моей собаки?
Я подумал о годах пьянства моего отца — его потерянных годах. Тогда мне приходилось часто самому заботиться о себе, и я злился. Злился на мать за то, что она умерла — глупо, конечно, потому что это была не её вина, но вам стоит помнить: мне было всего лишь семь, когда её убили на проклятом мосту. Я любил своего отца, но злился и на него тоже. Злые дети попадают в неприятности, и у меня был очень способствующий этому помощник в лице Берти Бёрда. Когда с нами был Энди Чен, мы вели себя смирно, потому что Энди был вроде бойскаута, но оставаясь вдвоём, мы вытворяли просто невероятную херню. Если бы нас застукали, были бы большие проблемы — вплоть до полиции, — но этого так и не случилось. И мой отец ничего не знал. И не узнал бы, будь на то моя воля. Хотел ли я рассказать папе, что мы с Берти размазали собачье дерьмо по лобовому стеклу машины нашего самого ненавистного учителя? Даже когда я пишу это здесь, где обещал всё рассказать, я содрогаюсь от стыда. И это было не самое худшее.
— Чарли? Ты ещё здесь?
— Я тут. И да, я могу хранить секреты. Если только вы не собираетесь сказать мне, что кого-то убили и прячете тело в этом сарае.
Теперь была его очередь молчать, но мне не пришлось спрашивать здесь ли он — я слышал его хриплое дыхание.
— Ничего подобного, но это большой секрет. Поговорим завтра. Ты кажешься добропорядочным. Боже милосердный, надеюсь я прав насчёт этого. Посмотрим. Так, теперь скажи мне: на сколько вы с отцом влетели?
— Вы имеете в виду, сколько мы потратили? Не очень много. В основном продукты. Кажется, всего пару сотен. Я сохранил чеки…
17
Вымышленный персонаж новеллы Чарльза Диккенса «Рождественская песнь», который представляет собой призрака в цепях.