— Простите?
— Ничего. Мелисса — его физиотерапевт — говорит, что коронеру понадобится удостоверение личности, чтобы выписать свидетельство о смерти.
— Да, да, простая формальность. Если вы отнесёте документ на больничную стойку регистрации, они сделают ксерокопию. Если у него всё ещё есть водительские права, думаю, подойдут даже просроченные. Что-нибудь с фотографией. Не спешите с этим, они передадут тело в похоронное бюро и без документа. Полагаю, вы не имеете ни малейшего представления, какое бюро…
— Крослэнд, — сказал я. Там кремировали мою мать. — Тут, в Сентри.
— Всё верно, всё верно. Я позабочусь о расходах. Он оставил деньги на доверительном счёте как раз на такой печальный случай. Пожалуйста, дайте мне знать, какие организационные мероприятия вы хотели бы провести; возможно, этим могут заняться ваши родители. В любом случае, мне бы хотелось встретиться с вами, мистер Рид.
— Со мной? Почему?
— Скажу, когда мы встретимся. Думаю, это будет полезный разговор.
Я собрал еду, миску и лекарства Радар. Я ни за что не оставлю её в этом доме дожидаться хозяина, который никогда не вернётся. Я прицепил поводок к ошейнику и повёл собаку вниз по холму. Она шла медленно, но уверенно и забралась на наше крыльцо без затруднений. Место было ей уже знакомо, и она сразу же прошла к своей миске с водой. Затем улеглась на свой коврик и погрузилась в сон.
Папа пришёл вскоре после полудня. Не знаю, что было написано на моём лице, но он бросил лишь быстрый взгляд и крепко меня обнял. Я снова начал плакать, в этот раз в три ручья. Он обхватил ладонями мой затылок и покачал, словно маленького мальчика, от чего я разревелся ещё сильнее.
Когда я, наконец, выплакал все слёзы, отец спросил: голоден ли я? Я сказал «да», он приготовил яичницу из полудюжины яиц, бросив туда немного лука и перца. Мы поели, и я рассказал ему, что случилось, но многое утаил: оружие, звуки в сарае, ведро золота в сейфе. И я не показал ему связку ключей. Думал, вскоре расскажу, и он, вероятно, устроит мне взбучку за утаивание, но я собирался хранить все эти немыслимые вещи в тайне, пока не послушаю ту кассету.
Я показал ему бумажник. В отделении для купюр лежала купюра в пять долларов — такую я никогда раньше не видел. Папа сказал, что это серебряный сертификат,[24] не то, чтобы редкий, но такой же старый, как телевизор мистера Боудича и его плита «Хотпоинт». Также там были три удостоверения личности: карта социального страхования, выданная на имя Говарда А. Боудича, ламинированная карточка, подтверждающая, что Говард А. Боудич был членом Американской ассоциации лесорубов, и водительское удостоверение.
Я с удивлением смотрел на фотографию на карточке ассоциации лесорубов. Мужчина на ней выглядел лет на тридцать пять, точно не старше сорока. У него была пышная копна ярко-рыжих волос, зачёсанных назад волнами от лба без морщин, а на лице сияла нахальная ухмылка, которой я никогда не видел. Улыбку — да, и даже пару ухмылок, но не настолько беззаботных. На нём была клетчатая фланелевая рубашка, и он определённо смахивал на лесовика.
Обычный лесоруб, сказал он мне не так давно. Такой, как в сказках.
— Это очень-очень хорошо, — сказал папа.
Я перевёл взгляд с карточки, которую держал.
— Что именно?
— Вот.
Отец передал мне водительские права, на которых мистер Боудич выглядел примерно на шестьдесят лет. У него всё ещё сохранилось немало рыжих волос, но они поредели и вели проигранный бой с сединой. Согласно напечатанному под его именем, права были действительны до 1996 года, но мы кое-что знали. Папа проверил в интернете. Мистеру Боудичу принадлежала машина (где-то), но он никогда не получал действующего водительского удостоверения штата Иллинойс… вот такие дела. Думаю, мистер Хайнрих имел связи и мог раздобыть поддельное удостоверение.
— Зачем? — спросил я. — Зачем ему так делать?
— Может быть много причин, но, мне кажется, он понимал, что свидетельство о смерти не может быть выдано без какого-либо удостоверения личности. — Папа покачал головой, но не с досадой, а с озарением. — Это, Чарли, была похоронная страховка.
— И что нам с этим делать?
— Принять. У него были секреты, но я не думаю, что он когда-нибудь грабил банки в Арканзасе или сидел за решёткой в Нэшвилле. Он был добр к тебе и к своей собаке, и мне этого достаточно. Я считаю, он должен быть похоронен вместе со своими маленькими секретами, если только их не знает его адвокат. Или ты считаешь иначе?
— Нет. — Я догадывался, что у мистера Боудича были секреты, да, но не маленькие. Если только вы не считаете состояние в золоте маленьким секретом. И ещё было что-то в его сарае. Или было, пока он это не застрелил.