— Звоните, если будут вопросы, я буду на связи. Я попрошу ускорить процесс утверждения завещания, но всё равно это может занять до шести месяцев. Поздравляю вас, молодой человек.
Мы с папой пожали ему руку, и смотрели, как адвокат идёт к своему «Линкольну». Обычно мой отец не сквернословит (в отличие от мистера Боудича, который мог вставить «ёпта» в «передай мне соль»), но пока мы сидели на этой скамейке, всё ещё не в состоянии подняться, он сделал исключение:
— Охереть!
— Точно, — сказал я.
Когда мы вернулись домой, папа достал две банки колы из холодильника. Мы чокнулись и выпили.
— Как себя чувствуешь, Чарли?
— Не знаю. Всё это не укладывается в голове.
— Думаешь, у него есть что-нибудь в банке или всё ушло на больничные счета?
— Не знаю. — Но я знал. Не так много в портретах,[25] может быть, пара тысяч, но наверху хранилось ведро золота и, возможно, ещё больше в сарае. Вместе с тем, что там обитало.
— На самом деле не так уж важно, — сказал папа. — Участок сам по себе — золотой.
— Золотой, правда.
— Если это подтвердится, о расходах на колледж можно не беспокоиться. — Папа сделал долгий выдох, сжав губы так, что получилось «ууууу». — Чувствую себя так, будто у меня камень с плеч свалился.
— При условии, что мы его продадим, — сказал я.
Он странно посмотрел на меня.
— Хочешь сказать, что ты собираешься оставить его? Стать Норманом Бэйтсом и жить в Психо-доме?
— Он больше не выглядит как дом с привидениями, пап.
— Я знаю. Знаю. Ты отлично облагородил его.
— Ещё есть к чему стремиться; я хотел покрасить его до зимы.
Отец всё ещё странно смотрел на меня, склонив голову на бок и слегка нахмурив брови.
— Ценность имеет земля, Чип, не дом.
Я хотел возразить — мысль снести дом № 1 по Сикамор повергла меня в ужас, но не из-за его секретов, а потому, что он хранил память о мистере Боудиче, — но не стал. Это было бессмысленно, потому что всё равно на полную покраску не хватит денег — несмотря на завещание, у меня не было возможности продать золото. Я допил колу.
— Хочу сходить туда забрать свою одежду. Можно Радс останется здесь с тобой?
— Конечно. Полагаю, теперь она останется здесь навсегда, я прав? По крайней мере, пока… — Он не закончил, просто пожал плечами.
— Конечно, — сказал я. — Пока…
Первое, что я заметил, — это открытую калитку. Мне казалось я закрыл её, но не мог вспомнить точно. Я обошёл дом, начал подниматься по ступенькам и замер на второй. Кухонная дверь тоже открыта, и я знал, что закрыл её. Закрыл и запер. Я поднялся до конца и убедился, что запирал её, всё верно. Вокруг запорной планки торчали щепки, а сама она была частично вырвана из косяка. Мне не пришло в голову, что тот, кто это сделал, всё ещё внутри; второй раз за день я был слишком ошеломлён, чтобы соображать. Помню только, как порадовался тому, что оставил Радар у себя дома. Она была слишком стара и слаба для ещё одного потрясения.
Глава десятая
се кухонные шкафы были открыты, а кастрюли и сковородки разбросаны по линолеуму. «Хотпоинт» отодвинута от стены, а дверь духовки открыта. Содержимое банок — САХАР, МУКА, КОФЕ, ПЕЧЕНЬЕ — рассыпано по столешнице, но денег там не было, и первой моей связной мыслью было то, что ублюдку они не достались. Несколько месяцев назад я перенёс их (и маленькие золотые гранулы) в сейф. В гостиной раскладной диван — теперь сложенный, так как мистеру Боудичу он больше не пригодится, — был перевёрнут, а подушки изрезаны. То же самое произошло и с мягким креслом. Повсюду валялась набивка.
Наверху было ещё хуже. Мне не нужно было открывать шкаф с моей одеждой, потому что она была разбросана по всей комнате. Подушки изрезаны, как и матрас. То же самое творилось и в хозяйской спальне, только там впридачу изрезали обои, они свисали большими длинными полосами. Дверь шкафа открыта, одежда свалена кучей на полу (брюки с вывернутыми карманами), не скрывая сейф. Вдоль стыка у ручки были царапины, и ещё больше вокруг циферблата, но сейф устоял перед попытками вора вскрыть его. Чтобы убедиться, я быстро набрал код и открыл сейф. Внутри всё было на месте. Я закрыл его, крутанул циферблат и спустился вниз. Там, сидя на диване, на котором спал мистер Боудич, я набрал 911 в третий раз в этом году. Потом позвонил отцу.