— Я не могу… — Его рот резко закрылся.
— Ты не можешь сделать новые? Лишился прав? ВНВ?[26] Тюрьма? Ты был в тюрьме? Вот, почему тебе понадобилось столько времени, чтобы ограбить и убить мистера Хайнриха? Потому что ты был в Стэйтвилле?
— Не там.
— Где?
Он молчал, и я решил, что мне всё равно. Как сказал бы мистер Боудич: какая, на хрен, разница.
— Как ты узнал о золоте?
— Я видел кое-что в магазине фрица. До того, как внёс свой вклад на благо округа. — Я мог бы спросить, как он узнал, чьё это золото, и как он подставил бедняку Дуайера, но был почти уверен, что знаю ответы на оба этих вопроса. — Отпусти меня, я никогда больше не побеспокою тебя.
— Конечно, нет. Потому что ты будешь в тюрьме, и отнюдь не в местной. Я вызову копов, Полли. Тебя упрячут за убийство, так что давай послушаем, что ты расскажешь по этому поводу, ха-ха.
— Я расскажу! Расскажу о твоём золоте! Ты его не получишь!
Вообще-то, получу — согласно завещанию, оно было моё, но он этого не знал.
— Это верно, — сказал я. — Спасибо за напоминание. Похоже, придётся кинуть тебя к насосному оборудованию. Хорошо, что ты мелкое говно. Мне не придётся надрывать спину.
Я направил на него пистолет. Я мог бы сказать, что блефовал, но не уверен в этом. Ко всему прочему я ненавидел Полли за погром в доме мистера Боудича, за осквернение. И, как я уже говорил, его смерть всё бы упростила.
Он не вскрикнул — кажется, ему не хватало воздуха — но замычал. Промежность его штанов потемнела. Я опустил пистолет… чуть-чуть.
— Допустим, я скажу вам, что вы можете жить, мистер Полли. И не просто жить, а, как говорится, идти на все четыре стороны. Вас бы это заинтересовало?
— Да! Да! Позволь мне уйти, и я никогда больше не побеспокою тебя!
«Говорит, как настоящий Румпельштильцхен», — подумал я.
— Как ты добрался сюда? Пешком? Приехал на автобусе? — Учитывая единственную десятку в его бумажнике, я сомневался, что он взял «Юбер». Полли мог обчистить заднюю комнату мистера Хайнриха — на это указывали подброшенные Дуайеру вещи, — но если так, то он ничего не перевёл в наличные. Может быть, не знал, как. Он мог быть хитрым, но это не то же самое, что быть умным.
— Я шёл через лес. — Он указал здоровой рукой в сторону лесополосы позади участка мистера Боудича — всё, что осталось от лесов Сентрис-Вудс, которые покрывали эту часть города сто лет назад.
Я заново оценил его грязные штаны и порванную куртку. Миссис Ричлэнд не говорила, что его штаны были в грязи, а она бы сказала — у неё был острый глаз, — но она видела его много дней назад. Я догадался, что он не шёл через лес, а жил там. Где-то недалеко от забора в задней части двора мистера Боудича, скорее всего, находился кусок брезента, который служил укрытием для немногочисленных пожитков этого человека и его самого. Любая добыча из магазина мистера Хайнриха наверняка зарыта поблизости, как это делают пираты в сказках. Только пираты прятали свои дублоны и пиастры в сундуках. А добыча Полли, скорее всего, лежала в сумке с наклейкой «СЛУЖБА ПОДПИСКИ АМЕРИКИ».
Если я был прав, его лагерь находился достаточно близко, чтобы следить за неким Чарльзом Ридом. Он знал, кто я, от Хайнриха. Он мог видеть меня по дороге в Стэнтонвилл. И после того, как обыск в доме не выявил ничего интересного, кроме сейфа, он просто решил подождать, полагая, что я приду за золотом. Потому что он бы поступил именно так.
— Подымайся. Мы идём вниз. Смотри под ноги, чтобы снова не поскользнуться на золотых пульках.
— Можно мне немного? Всего несколько? Я на мели, чел!
— И что ты будешь с ними делать? Оплатишь обед в «Макдональдс»?
— Я знаю человека в Чи. Он не даст мне столько, сколько они стоят, но…
— Можешь взять три.
— Пять? — Он попытался улыбнуться так, будто не собирался прикончить меня сразу же после открытия сейфа.
— Четыре.
Он нагнулся и быстро подобрал их здоровой рукой, собираясь сунуть в карман брюк.
— Это пять. Брось одну.
Он бросил на меня прищуренный гневный взгляд — взгляд Румпельштильцхена — и бросил одну. Она покатилась.
— Ты злой человек.
— Сказал Святой Кристофер из Лесов. Мне так стыдно.
Он приподнял губу, обнажив жёлтые зубы.
— Иди на хуй.
Я поднял пистолет, который вроде как был автоматическим 22-го калибра.
— Не стоит посылать на хуй того, у кого в руках оружие. Это неразумно, ха-ха. Теперь иди вниз.