— Для чего это? — она нахмурилась, потом улыбнулась и повернула руки ладонями вверх. Очевидно, ответ был слишком сложным.
Коснувшись лямок моего рюкзака, она вопросительно посмотрела на меня. Я решил, что она права, снял его и поставил рядом с дверью. Присев на корточки, достал из него бумажник и сунул в задний карман — как будто кто-то мог потребовать у меня документы, что казалось полным абсурдом. Делая это, я смотрел на Радар, задаваясь вопросом, как она отнесется к тому, что я оставлю ее с Дорой. Она подняла голову, когда я встал и открыл дверь, потом снова положила ее на лапы и задремала. А почему бы и нет? Ее живот был набит вкусной едой, и она оставалась со старым другом.
От дома аллея вела к широкой грунтовой дороге — настоящей магистрали, окруженной маками. Там были и другие цветы, но либо увядающие, либо уже мертвые. Я обернулся, чтобы посмотреть назад — над дверью висел большой деревянный башмак, ярко-красный, похожий на те, что носила Дора. Я подумал, что это, должно быть, вывеска. Она стояла под башмаком, улыбаясь и указывая направо, на случай, если я вдруг забыл, в какую сторону идти. Это было так по-матерински, что я не смог сдержать улыбки.
— Меня зовут Чарли Рид, мэм. И если я этого не говорил, то скажу: спасибо вам за то, что нас накормили. Мне очень приятно с вами познакомиться.
Кивнув, она показала на меня, потом похлопала себя по груди в области сердца. Для этого перевод не требовался.
— Могу я спросить еще кое-что? — она кивнула. — Я говорю на вашем языке? Ведь так? — она засмеялась и пожала плечами — или не поняла меня, или не знала, или чувствовала, что это не имеет значения. — Ладно, все хорошо.
— Хорр-о.
Она вошла в дом и закрыла дверь. В начале дорожки была вывеска, похожая на меню, которое некоторые рестораны вывешивают на тротуаре. Ее сторона справа, в том направлении, куда мне требовалось идти, была пустой. На стороне, обращенной влево, был стишок из четырех строк на совершенно понятном английском языке:
Старую обувь можешь отдать
И у меня новую взять.
Если сюда решишь заглянуть,
Значит, удачным будет твой путь.
Я смотрел на эти слова гораздо дольше, чем требовалось, чтобы их прочитать. Теперь я понял, откуда взялись ботинки, которые она ремонтировала, но не только это — я узнал почерк. Я много раз видел его на чеках и на тех конвертах, что опускал в почтовый ящик на Сикамор-стрит, 1. Мистер Боудич сделал этот знак бог знает сколько лет назад.
Идти без рюкзака было легче, что меня радовало. Оглядываться в поисках Радар и не видеть ее было не так приятно, но я был уверен, что у Доры она в безопасности. Я не знал времени из-за того, что мой телефон не работал, а из-за постоянной облачности не мог даже приблизительно определить время по солнцу. Оно было там, наверху, но только в виде тусклого пятна за облаками. Я решил, что воспользуюсь старым скаутским способом определения времени и расстояния: сделаю три или четыре взгляда[151] и, если по-прежнему не увижу никаких признаков гухоза, то развернусь и пойду обратно.
В пути я думал о вывеске со стишком на ней. Меню ресторана должно быть написано с обеих сторон, чтобы его могли видеть идущие в разных направлениях. На этой доске стишок был только с одной стороны, что наводило на мысль, что движение по магистрали шло только в одну сторону — к дому, который я должен был отыскать. Я не мог понять, почему, но, может быть, гухоз мне это скажет. Если он, конечно, действительно существует.
Я дошел до конца третьего взгляда, где дорога поднималась и проходила через горбатый деревянный мост (русло ручья под ним было высохшим), когда начал слышать шум. Это были не машины, а что-то живое — похоже, птицы. Когда я добрался до самой высокой точки моста, то увидел справа от себя дом. На левой стороне дороги больше не было маков; лес подступил к самому краю. Дом был намного больше, чем коттедж обувщицы, почти как дом на ранчо в каком-нибудь вестерне по TКM, и рядом с ним стояли хозяйственные постройки, две большие и одна маленькая. Самая большая походила на амбар. Это была усадьба, за которой виднелся большой огород с аккуратными рядами растений. Я не знал, что это такое — из меня еще тот огородник, — но узнал кукурузу, когда увидел ее. Все здания были старыми и такими же серыми, как кожа обувщицы, но казались достаточно прочными.