Только Бао-гун не смеется, в дощечки стучит, чтоб народ утихомирить, и говорит:
— Вы что, порядка не знаете? Не умеете себя в ямыне вести? Стража! Запереть двери, никого не выпускать!
Видят люди — рассердился Бао-гун, упали на колени, о пощаде молят.
Говорит судья:
— Ладно, на этот раз я вас пощажу, только пусть каждый, прежде чем домой идти, монетку даст. Коли согласны, отпущу я вас с миром.
Приказал Бао-гун стражникам притащить большой чан с водой, посреди зала поставить. Потом каждому велел монету в чан бросить, сам рядом стоит, смотрит. Одна за другой падают монеты в чан, люди друг за дружкой из зала выходят. Но вот подошел какой-то человек, монету в чан бросил. Смотрит Бао-гун — на воде кружочки жира плавают.
Как закричит судья:
— Это ты, пес, у ребенка деньги украл? Признавайся!
Испугался вор, дрожит весь.
Приказал Бао-гун обыскать вора, нашли у него стражники сто девяносто девять монет, с той монетой, которую он в чан бросил, ровно двести. Отдал Бао-гун все двести монет мальчику, а вора приказал побить хорошенько и вон выгнать.
Только тут поняли все, зачем понадобилось Бао-гуну каменную плиту допрашивать. С той поры стали люди пуще прежнего мудрого судью почитать.
Прощение
Жил некогда молодой крестьянин по имени Харсан. Был он человек верный и добрый, мужественный и сильный. Начнет работать, так тысячу да еще восемьсот цзиней на коромысле перетаскает. Только вот с малых лет остался он сиротой, без отца, без матери, и батрачил на одного богача. Вечно ел не досыта, одевался не дотепла, что ни день сносил хозяйские попреки. Вот он как-то и подумал: «Тружусь я целый год, все четыре сезона, в ветер ли, в дождь ли… Но год кончится, а ничегошеньки ведь не получу, кроме брани и побоев. Эх, да со своими руками я нигде не пропаду, на пропитание-то всегда заработаю!» И убежал Харсан от хозяина, подался в чужие края.
Случилось это в самую жаркую пору. Солнце, словно раскаленный таз, висело прямо над головой, в полдень пекло так, что пот с Харсана потоками лил. Как назло, нигде ни тенечка, лицо у парня от жары почернело, во рту так пересохло, что казалось: вот-вот вспыхнет пламя. И тут Харсан заметил вдалеке зеленую-зеленую рощицу. Подошел поближе — оказывается, это яблоневый сад. Яблоки налитые, ветви к земле клонятся, а она спелыми плодами усыпана. У Харсана во рту сухо, язык потрескался, он как увидел столько яблок, без раздумий подобрал одно и принялся откусывать, большими кусками и маленькими. Съел и потом только огляделся повнимательнее. По краю сада тянулся неглубокий арык, ровный, аккуратный. Вода в нем до того прозрачная, что урони зернышко — и то видно будет. Скинул Харсан рубаху, с наслаждением умылся и почувствовал, как отступает дорожная усталость. Посидел он в тени яблонь, отдохнул немного и решил идти дальше. Надел рубаху и вдруг подумал: «А ведь я без спроса съел чужое яблоко. Что теперь делать? Надо поискать хозяина сада, попросить прощения и тогда идти». И Харсан побрел вдоль арыка искать хозяина. Прошел немного, видит — старик, заросший бородой, в белой шапочке[29], старательно ветки подрезает. Харсан неспешно приблизился к нему, поздоровался и спросил:
— Батюшка! Не вы ли хозяин этого сада?
Старик обернулся, поглядел на парня и ответил:
— Да. Что у тебя за дело?
— Шел я, батюшка, мимо, — объясняет Харсан, — дорога дальняя, день такой жаркий, жажда замучила — сил нет. Вошел я в ваш сад, посмотрел, сколько яблок на земле валяется, не утерпел и съел одно. А потом думаю: что же я разрешения-то не спросил, нельзя было есть. Но раз уж съел, надо у хозяина прощения попросить. Вот за этим я к вам и пришел.
Старик выслушал Харсана, бросил срезанные ветки на землю, внимательно оглядел парня: скроен ладно, лицо доброе. Понял старик, что Харсан — простодушный крестьянин, и сказал:
— Простить? Отчего же не простить, но сперва ты должен выполнить одно условие.
— Говорите, батюшка. На все согласен, только простите! — весело ответил Харсан.
— Хорошо же, — продолжал старик. — Есть у меня единственная дочь, да вот только слепая она, немая, плешивая и безногая. Согласишься ты взять ее в жены — прощу тебя. А нет — считай, что без спроса мое яблоко съел.
Выслушал Харсан старика и опечалился. Согласиться? Взять в жены уродину, да еще и калеку? Но не согласиться — значит не получить прощения. Долго раздумывал парень, однако в конце концов ради прощения согласился жениться на дочери старика.