— Неужели ты?
Женщина сделала ему знак, чтоб молчал, потом подошла и тихонько сказала:
— Вот и пришел ты в страну Сию. Я знала, что ты меня найдешь. А теперь давай убежим отсюда. Я похитила у старого даоса волшебный меч и убью его, если он будет гнаться за нами.
Сказала так женщина, оторвала полу своего халата, постелила на пол и велела Чжу-цзы встать на нее рядом с собой. Только он встал, как пола облаком обернулась и начала подниматься вверх, в самое небо. Летит Чжу-цзы на облаке — словно в паланкине его несут.
Вдруг красавица наклонилась к нему и говорит:
— Погнался все-таки старый монах за нами, но ты не бойся, закрой глаза и не оглядывайся, пока не скажу. Я и одна с ним справлюсь.
Сказала так красавица, вытащила волшебный меч. В тот же миг ударил гром, засвистел ветер, зашумел ливень. Страшный крик потряс все вокруг. Вслед за тем наступила тишина. Приказала тут женщина Чжу-цзы глаза открыть. Смотрит юноша — они с красавицей на твердой земле стоят. А у их ног лежит обезглавленный оборотень.
Не увидев Желтый лотос, сердце не остановится
Есть пословица: «Не увидев Хуан-хэ, сердце не остановится». Только вот понимают ее часто неверно. Не про Желтую реку — Хуанхэ — идет речь, а про Хуан-хэ — Желтый лотос. И рассказывают о том такую печальную историю.
Давным-давно жила у нас в горах Люпаньшань семья хуэй — дунган, по фамилии Хуан. Глава семьи старик Хуан вел хозяйство, благо и земля имелась, и вол. Но вот беда — не было у старика сына, только дочь. К счастью, выросла она красивой: белые щечки словно розовым светом просвечены, улыбнется — будто цветок раскроется, ну точь-в-точь свежий водяной лотос. Старик Хуан души в ней не чаял и имя выбрал красивое — Хуан-хэ, что значит Желтый лотос.
Когда дочке исполнилось восемнадцать и настала пора подумать о замужестве, отец велел ей перебраться в глиняную башню, шить одежду, украшать узорами туфельки да подвески и ждать сватов. Разве мог он знать, что, сколько бы женихов ни обивало порог, ни толпилось у ворот, — Хуан-хэ никому согласия не даст. В конце концов от беспокойства у отца под глазами синие круги легли.
Надо заметить, что задняя стена глиняного терема выходила на крутой утес, а под ним бежала и уходила вдаль узкая извилистая тропинка. Как-то утром вышивала Хуан-хэ у окна подвеску, вдруг слышит — свирель запела. Выглянула в окно, видит: пастух лет этак двадцати гонит барашков и на бамбуковой свирели наигрывает. С того самого дня стал он часто под ее окном хаживать, а девушка в тереме привыкла его игру слушать. Прошло время, и начали они словечком-другим перекидываться, а потом и разговоры вести. Пастух узнал, что девушку зовут Хуан-хэ, а она узнала, что он батрачит на богатея в их деревне, что зовут парня Си-юй — Радостный дождь и он тоже хуэй — дунганин.
Каждое утро, когда Си-юй, играя на свирели, проходил с овцами мимо, Хуан-хэ спускала ему на веревочке кусок лепешки, а вечером, когда он под напевы свирели гнал стадо обратно, девушка спускала из окошка печеной картошки ему на ужин. А однажды она и сама спустилась вниз по пеньковой веревке и отправилась вместе с Си-юем в горы пасти стадо. Бамбуковая свирель заменила им сваху, песенки — поручителя, и у чистого источника юноша и девушка сговорились быть вместе до конца своих дней. В знак сговора Си-юй сорвал лилию и прикрепил к волосам возлюбленной. А та в знак согласия привязала к его свирели вышитую подвеску в виде колоса с кистью. Поглядели они на свое отражение в источнике и заулыбались.
— У твоих родителей нет сына, вот я и буду вместо него в вашем доме, — сказал Си-юй.
— А кто будет кормить твою мать? Давай возьмем ее к нам, и две семьи превратятся в одну, — ответила Хуан-хэ.
На одной горе дождь, на другой — вёдро, всем хорошим делам на свете трудно вершиться! Узнал старик отец про тайный сговор Хуан-хэ и Си-юя и от злости на три чи подпрыгнул. Запер дочь в глинобитном тереме, на двери замок навесил, заднее окно камнями заложил, глиной обмазал и в нее острых шипов навтыкал. А сам направился к Си-юю, злой-презлой, аж борода торчком встала.
— Парень перелезает через низкие ворота, а девушку выдают в дом с высокими воротами[18]. Коль род твой худой, и не мечтай взять в жены мою золотую веточку, нефритовый мой листочек, желтый мой цветочек! Жалкий ты червяк, Си-юй!
И так себя старик распалил по дороге, что когда пришел к юноше, то схватил палку, которой осла погоняют, и давай Си-юя дубасить.
С того дня пастух не встречался больше с девушкой. В душе его поселились горечь и гнев. Стал он чахнуть, все сильнее и сильнее. Увидал хозяин-богач, что юноша с работой справляться перестал, и отправил его обратно домой.