Но вот высокая температура и боль в горле никуда не исчезли. Доктор уложил меня на диван и укрыл пледом, а сам отошёл к столу и выставил из своей дорожной сумки несколько флакончиков. Я видела, как он добавлял содержимое пузырьков в чашку, и до моего носа доносились чудесные ароматы: я различала запахи шоколада, нежных цветов, мёда и чего-то ещё — очень знакомого и любимого, — что у меня никак не получалось угадать.
Небольшой ложкой он помешал в чашке, потом достал из сумки шкатулку, а из неё — кусочек радуги и золотые ножницы. Доктор ножницами аккуратно отрезал небольшую часть от радуги и добавил её в чашку, а остальное убрал на место — в этот момент мне показалось, что я уже сплю и просто вижу сон, ведь даже ребёнку сложно вообразить такое наяву! Хотя, быть может, ребёнку с живой фантазией как раз и проще.
Напоследок он отделил немного пламени от свечи, добавил и его в чашку, быстро перемешал и поднёс мне эту чудесную микстуру. Боясь обжечься о пламя, я осторожно попробовала питьё, но оказалось, страх мой был напрасным: микстура не обжигала, а мягко разливала своё тепло, мне даже начало казаться, будто вернулась мама и укрыла меня в своих объятиях.
Я пила и смотрела, как радужные блики переливаются внутри чашки, освещают мой нос и закручиваются в причудливые узоры. Вскоре я почувствовала себя намного лучше и начала засыпать. Но даже сквозь сон я чувствовала, как Доктор сидит рядом, гладит меня по голове, а болезнь отступает. Я слышала его тихую песню:
И все мои тревоги и страхи уходили прочь.
— А можно мне немного радуги? — пробормотала я сонно.
— Ну конечно, милая, — услышала я в ответ и тут же крепко уснула.
Я проснулась через несколько часов совершенно здоровой и увидела свою маму: она зашла ко мне в комнату, чтобы поцеловать перед сном. Когда она наклонилась надо мной, я вдруг вновь почувствовала тот же самый запах, который привиделся мне, когда Доктор готовил снадобье: то был запах топлёного молока и ванили — так всегда пахли руки мамы, когда она возвращалась с работы.
— Жюли! А маме ты рассказала, что Доктор Тондресс приходил к тебе? — спросила Совушка.
Жюли кивнула.
— Конечно, и даже призналась, что слопала почти целый брикет пломбира — я была удивительно правдивым ребёнком. Вот только, мне кажется, она не очень-то мне поверила, хоть и удивилась, что после внушительной порции мороженого я не слегла с ангиной. Всё-таки сложно поверить ребенку-фантазёру, который рассказывает про волшебника с необычным именем, не так ли? — улыбнулась она. — Мама сказала мне, что Доктор мне всего лишь приснился, и я сама было поверила в это, но на своём столе я обнаружила вот это.
Малышка Жю сняла с шеи простенький кулон и открыла. Девочки сгрудились вокруг неё и восхищенно рассматривали кусочек радуги величиной с монетку.
— Удивительно, но с тех пор, если мне становилось страшно, или тоскливо, или хотелось, чтобы мама с папой поскорее вернулись домой, я напевала песенку Доктора, которую запомнила наизусть, и любовалась переливающимися цветами радуги. Это всегда успокаивало меня и придавало смелости и уверенности, что я сильнее любых страхов. И что всегда есть кто-то, кто присматривает за мной и оберегает. И мне очень, очень хотелось хотя бы раз снова встретиться с ним.
— Но ты же как-то оказалась здесь, в «Приюте»? Значит, Доктор всё-таки пришёл к тебе снова? — спросила Печенька, когда девочки вдоволь налюбовались подарком Дока и Помощница закрыла свой кулон.
— Так и было, верно. Это случилось пару лет назад, я уже была совсем взрослой. Около моего дома остановился дилижанс, запряжённый четырьмя пегасами, и из него вышел Доктор. Увидев его снова, я едва не потеряла дар речи, а он рассказал мне о «Приюте» и о том, что нуждается в Помощниках.
«Жюли! — сказал он мне. — Если хочешь, ты тоже можешь стать моей Помощницей».
— Доктор Тондресс с улыбкой протянул мне руку, и я не раздумывая отправилась с ним. Вот так я и оказалась здесь, — поддавшись воспоминаниям, Жюли смахнула с ресниц слезинку.