— Понятно, — протянул Доктор, крепко задумавшись. — Но, если честно, я думал, что строить мечты в своём воображении люди могут сами.
— Безусловно, — ответила Фантазия. — Но волшебные камешки придают им неземную силу. Они пробуждают вдохновение и дают возможность сердцам других людей откликнуться на созданные шедевры. Неважно, будет ли это картина, или балет, или новое лекарство, — она лукаво взглянула на Дока и протянула ему камешки с ладони. Он не стал отказываться от подарка и аккуратно уложил их во внутренний карман своего сюртука.
— Именно так, Доктор Тондресс, поближе к сердцу, — улыбнулась Фантазия. — А теперь — прошу пожаловать в мой дворец.
— Если вы укажете путь, мы доедем на моём дилижансе, — Доктор Тондресс галантно предложил царице руку.
— Мы могли бы очутиться там в одно мгновение, но я не возражаю против неспешной прогулки в вашем обществе, — Фантазия села на козлы рядом с Доком, и они отправились во дворец, беседуя обо всём на свете — о счастье и любви, мечтах и сновидениях, далёких и близких странах и чудесах.
Во дворце Фантазии Доктору был оказан самый радушный приём. На великолепном праздничном обеде собрались друзья страны Мечты: мудрецы, звездочёты, повара, танцоры, учителя, сказочники и многие другие — творцы, мечтатели, фантазёры. Добрые дримы в светлых накидках, похожие на пух одуванчиков и лепестки роз, весь вечер играли самые красивые мелодии и кружились в танце, и колокольчики на их шапочках нежно звенели.
Поздним вечером, когда на небо высыпали звёзды и тоненький серп молодого месяца робко пристроился над макушкой высокого дерева перед дворцом, царица Фантазия и Доктор Тондресс беседовали в тронном зале.
— Я хочу показать вам, Доктор, самую большую ценность страны Мечты. Да что там страны — всего мира Грёз, — протянув руку, Фантазия извлекла из оправы своего жезла горевший всеми оттенками зелёного камень. — Это Изумрудный камень. С его помощью я могу даровать людям добрые и счастливые сны. Даже тем, кто плачет и кому больно, кто обижен или потерял близких, добрый сон поможет очистить мысли от всего дурного, от обиды или горя. Добрый сон может стать вещим и подсказать, как правильно действовать поутру. Человек просыпается с добрыми и чистыми мыслями, с лёгким сердцем, обретает силы идти дальше и не таить зла.
— Действительно, великая ценность, — отозвался Доктор Тондресс. — Я сам делаю для моих пациентов успокаивающие эликсиры и замечаю, что они просыпаются после их действия бодрее и увереннее. Значит, вы помогаете мне, дорогая Фантазия? — он улыбнулся, и его зелёные глаза задорно сверкнули.
— Возможно, — засмеялась Фантазия. — Когда-то давно сам Дедушка Добро попросил у меня горстку лучиков света от этого камня, чтобы наградить ими глаза чудесного ребёнка, которому суждено было стать великим волшебником. Видите, судьба свела нас вновь, и я рада этой встрече.
— Храните как зеницу ока этот камень, — негромко сказал Доктор Тондресс перед тем, как Фантазия вернула Изумрудный камень в его оправу на вершине жезла. — Если он попадёт в недобрые руки, люди перестанут видеть хорошие сны и… Даже думать о таком не хочется!
Наступила ночь, но Доктору не спалось. Он сидел на подоконнике гостевых покоев дворца, подпирал голову рукой и задумчиво смотрел в сад, раскинувшийся прямо подле дворца царицы Фантазии.
Остророгий месяц и звёзды заглядывали в окно, негромко и нежно шелестела трава в саду, издалека доносились едва слышные трели соловья. Док достал из кармана подаренные ему камешки, чтобы получше их рассмотреть. В пальцах у него оказались розовый и зелёный. Они были невероятно гладкими, тёплыми и словно бы даже мягкими. И вдруг, глядя на ночное небо, он негромко запел:
Слова и мелодия рождались в сердце Доктора, он пел, тихо выстукивая пальцами одной руки ритм по подоконнику, и вдруг понял, что боится потерять, не удержать только что рождённую песню. Но камешки, которые всё ещё лежали в его руке, словно успокаивали и убеждали, что песня никуда не денется. И Доктор уже спокойно слез с подоконника, достал из своей сумки блокнот и записал слова и ноты. Не успел он поставить последнюю точку на листке, как услышал песню — собственный голос на фоне звуков ночного сада. Это было настоящее чудо: листок из блокнота, на краешек которого Док положил камешки перед тем, как начать писать, играл и пел его творение!