Анна лежала на кровати под балдахином, цвет её лица сливался с подушкой, волосы, некогда золотистые, потеряли свой блеск. Жизнь покидала её.
Увидев Дока, она с трудом улыбнулась. Он подбежал к ней, присел на край кровати и коснулся руки: она была холодной, будто выточенной изо льда.
— Мой Доктор… Ты пришёл… — прошептала Анна. — Так поздно…
— Анни, моя милая Анни! Я помогу тебе! Ты будешь жить! — Доктор Тондресс вскочил и хотел приготовить волшебный эликсир, чтобы исцелить её, но Анна остановила его.
— Не нужно, Док. Пусть Аслан заберёт меня в свою страну — там нет ни горестей, ни печалей. А здесь… Уж лучше смерть, чем новая разлука с тобой… Я счастлива, что в мои последние минуты ты рядом со мной, — она едва сжала его ладонь холодными пальцами, улыбнулась в последний раз, тяжело вздохнула и закрыла глаза.
Доктор Тондресс молча опустился на пол и уронил голову на руку Анны. Я стояла в стороне и не знала, какие подобрать слова, чтобы утешить его. Признаться, из-за слёз я вряд ли смогла бы вымолвить хоть слово.
— Сын мой! — вдруг раздался самый прекрасный голос на свете. Я обернулась и увидела золотистого Льва — он был огромен и занимал половину покоев. — Сын мой! — позвал он снова. Доктор Тондресс поднял голову.
— Аслан! Она умерла! — едва слышно прошептал Доктор.
— Знаю, сын мой! — ответил Лев, и из его глаз скатилась слеза. — Многие мертвы. Даже я. Живых гораздо меньше.
Лев зарычал, и мы вдруг очутились на высокой горе — на той самой Вершине Мира, где Доктор впервые встретил Льва. Королева Анна лежала на дне широкого ручья, и никто из нас троих не сдерживал слёз. Крупные слёзы Льва, каждая из которых была дороже всех бриллиантов на свете, падали на Анну, и она менялась на наших глазах: губы заалели, на щеках вдруг проступил румянец, рана от стрелы затянулась, веки дрогнули — королева открыла глаза и вышла из ручья.
— Аслан! Ты пришел за мной! — она бросилась ко Льву и погрузила свои руки в его густую гриву.
— Да, дорогая! — Лев ласково лизнул королеву в лоб.
Потом Анна подбежала к Доктору, и они обнялись.
— Я буду скучать по тебе, моя Анна! — шепнул ей Доктор Тондресс.
— Я тоже, дорогой Док! — ответила она. Они держались за руки и не могли отвести друг от друга глаз.
— Нам пора идти, дорогая Анна! — сказал Аслан, и та кивнула.
— Мы обязательно встретимся с тобой, мой Доктор! — сказала Анна на прощание, поцеловала его в уголок губ и подбежала к Аслану. Тот снова издал низкий рёв, и появилась Дверь.
— Идите, дети мои! — сказал нам Аслан. — Благословенье моё с вами!
Анна помахала рукой, и они исчезли. Доктор Тондресс печально улыбнулся:
— Нам пора, иначе в «Приюте» с ума сойдут.
— Но, Док… Вы в порядке? — спросила я. Он кивнул и глубоко вздохнул. — А пегас? Он же в Нарнии остался!
— Не переживай, он вернётся домой в любой момент. Может быть, Тон уже в своём деннике… — Доктор взял меня за руку и отворил Дверь, которая вернула нас в «Приют».
Закрыв глаза, Доктор Тондресс слушал рассказ Жюли, и по его щекам катились слёзы. Когда сказка закончилась, никто не решился нарушить наступившую тишину. Наконец Доктор улыбнулся.
— Ну что ж! — сказал он девочкам. — Всё проходит: и дурное, и хорошее. Всё проходит, а нам лишь остаётся помнить и не терять веры в лучшее. Ну, мои дорогие, обнимите своего Доктора! — развел он руки в стороны.
Девочки обняли Доктора и искренне пожелали, чтобы сердце его поскорее исцелилось от ран. Они дарили ему самые чистые, самые светлые, самые счастливые свои мысли, а Малышка Жюли с улыбкой смотрела на них.
— Док, время уже позднее, девочкам пора спать! — напомнила она. Доктор Тондресс согласно кивнул.
— Нам действительно пора! Спокойной вам ночи! — пожелал он девочкам.
Погасив свет, они с Жюли вышли из палаты, а Помощница подумала, что предложить Доктору вместе навестить подопечных было неплохой идеей: девчонки хоть немного, но развеяли его тоску.
Вечер двадцать второй. Сказка о колдунье Кьяре[17]
В этот день в «Приюте» было непривычно тихо. Девочки так погрузились в свои мысли, что даже не услышали, как Жюли вошла в палату. Взглянув на их задумчивые лица, она подумала, что им, наверное, не до сказок сейчас, и хотела уйти, но её окликнула Даня: