Идея мне, если честно, совсем не понравилась — воровством попахивало, — но уж очень мегазвездой побыть захотелось — деньги, слава, всё такое. Да и как же еще бедным, но талантливым животным инструментом своим обзавестись? Так что после недолгих раздумий я согласился.
— Я почему Псу с Петухом говорить ничего не хочу, — объяснял Кот на ходу, — что они шум сразу подымут, «уголовника», «урку поганую» вспомнят, всё такое. Чистоплюи хреновы! А ты мужик, вижу, простой, без выпендрежа. Сами же благодарить будут, когда инструмент притащим, дело большое начнем.
Гитару мы услышали еще на подходе к переходу, а когда спустились, увидели и ее хозяина — молодого патлатого парня в джинсах и кроссовках, бренчавшего на перевернутом ящике у стены. Закинув ногу на ногу, отстукивая носком ритм, он, слегка запрокидывая голову, что-то красиво и надрывно тянул по-своему, видимо какую-то немецкую балладу:
Я даже слегка заслушался — хорошо ведь поет! Наверно, не хуже меня…
— О родине тоскует, — кивнул на певца Кот и презрительно сплюнул. — Гитлерюгенд недобитый! Ну да ладно, лирику в сторону. Начинай, Осел. Gott mit uns!
Но всё сразу пошло совсем не так, как задумывалось: тарелочку я, конечно, опрокинул, деньги разлетелись, но гитарист даже ухом не повел. (Потом, конечно, Трубадур объяснил, что в тарелке фальшивые деньги лежали, чтоб прохожие кидали, а настоящие он сразу в карман убирал, но я-то этого тогда не знал!) Я прошел еще раз, тарелочку пнул посильней, потом обратно. А когда, подстрекаемый Котом, пошел в четвертый раз, начав откровенно футболить монетки по всему переходу, певец наконец-то остановился и вопросительно посмотрел на меня.
— Esel, willst du essen?5
— Иа-иа! — на всякий случай радостно заржал я.
— Блин, так бы и сказал сразу! — он встал с ящика и закинул гитару за спину. — Пошли поедим, только грошики собери вначале, мне реквизит этот еще нужон.
Так мы познакомились с Трубадуром…
… — Из Бремена я родом, парни. Знаете, это где? Нет, Кот, Караганда это следующая станция, — уминая сосиску в тесте, запивая пивом, рассказывал он нам в ближайшей забегаловке, куда повел обедать. — С другом вдвоем приехали, тоже гитарист, концерты давали в клубах всяких ночных. Гитарное трио «Hände hoch!» назывались, может, слышали?
— Почему трио? — Кот чуть не подавился хот-догом. — Сам же говоришь, двое было?
— Ну, трио красивей как-то. Да никто нас на площадке и не считал, — Трубадур чуть вздохнул. — До поры до времени… — и поводил вилкой по столу. — На неделе позапрошлой в ресторанчике одном чукотском два вечера отработали, а на третий — под «зачистку» влетели. Сержант один чересчур грамотный попался, доколебался: где, говорит, третий? Вы, говорит, арийцы недоделанные, значит, втроем в нашу Родину въехали, а гастролируете парой. Откуда я, говорит, знаю, чем третий ваш сейчас занимается? Может, он анекдоты неприличные про вертикаль нашу властную на углах рассказывает да Короля Королевича хает, народ смущает? Или вообще бешенство коровье распространяет? А у нас, говорит, сейчас антиконтробешенственная операция в разгаре самом! Я ему объяснял, конечно, что нас всегда двое было, но какое там! Упертый попался, толкинистом причем оказался, всё какими-то вах-хоббитами обзывал, да еще с ненавистью такой, дубинкой всё замахивался. Чем ему хоббиты досадили так?
— Гоблин, — деловито пояснил Кот и поковырялся в зубах. — У них с хоббитами вековая вражда. Ты что, кино не смотришь?
— Не до кина сейчас, — Трубадур уныло покачал головой. — Товарища маво экспортировали nach Vaterland, всё возмущался потому что слишком громко, нос даже сломали, гитару забрали. А я пожертвованием в Фонд поддержки материнства Кот-д́Ивуара отделался, всё заработанное отдать пришлось, сейчас вот на билет домой наскрести хочу.
Кот оживился.
— Слушай, Трубадур, а на фига тебе, вообще, фатерланд твой? — и он придвинулся к нему поближе. — Ты же и здесь заработать сможешь: на гитаре лабаешь, в музыке, вижу, сечешь, фактура у тебя хорошая, голос есть. Хочешь мегазвездой стать? Деньги, слава, осли…, тьфу, девушки молодые и всё такое, а?
Я только сплюнул. Вот и верь после этого котам…
…Так мы и возникли. В первое время только в переходах да на улицах играли (точнее, играл-то тогда один лишь Трубадур, а мы — кто плясал, кто подпевал), а когда на инструмент еще поднакопили, да по пять аккордов выучили, на площадках посерьезней начали выступать, настоящей группой, считай, стали. Потом и фургончик по дешевке на распродаже новогодней в бутике одном купили — транспортом своим обзавелись (да на мою голову! Эх, была бы шея…).