— (Бодро.) О, это было бы неплохо. Сайед аль-Маут, будучи живым, я на всякий случай написал гениальный проект существования вместе ада и рая, вроде совместного государства… Понимаете, я не знал, куда именно попаду. Ну, так вот…
— Минуточку, полковник. А вдруг там Христос?
— Замечательно! Я всегда с симпатией относился к христианству. Не поверите, но я заодно составил и весьма полезный трактат на тему общей канцелярии Христа и Люцифера. Даже эмблема разработана — взгляните, крест в пламени и с рогами.
— Уфф. Полковник, я не удивлюсь, если у вас есть план и для птицы Гаруды[19].
— Прекрасно. Я как чувствовал, что он понадобится.
Я на пару секунд умолкаю. Иначе невозможно.
— Со столь редкой предусмотрительностью, полковник, просто диву даёшься, как вы допустили своё свержение и тем паче убийство. Если бы я сейчас не видел вашу тень рядом со мной, то посчитал бы — по ошибке забили насмерть вашего двойника.
— У меня были двойники. Я их расстрелял, чтобы не захватили власть.
— Логично.
— Спасибо. Но я грущу. Сказал бы кто раньше — меня ожидает такой финал…
— Вы изменили бы свою жизнь?
— Нет.
— Тогда зачем грустить? Многие призраки мечтают вернуться в прошлое. Но если они туда попадут, то не будут знать, что делать. Уверен, вы не уйдёте в отставку, а постараетесь избежать революции, забанив Facebook. Так, Муаммар?
— (Без тени сомнения.) Разве это плохо, милостивый сайед? Какой верблюд на пике популярности добром уйдёт в отставку? Вы посмотрите, группа Scorpions уже пять лет с прощальным туром ездит, во все страны по третьему разу. Я приношу извинения за мою дерзость, но… вы ведь тоже не увольняетесь, дорогой аль-Маут.
— Поверьте, я бы и рад, полковник. Увы, у меня бессрочный контракт.
— (С радостью в голосе.) Так давайте я вас заменю!
— (Вздох.) Не нужно, полковник. Вы дивно смотритесь среди овощей.
Он рассматривает своё истерзанное тело.
— Ну что ж, теневая карьера сорвалась. А можно отомстить тем, кто меня убил?
— Помилуйте, Муаммар. Они и года не проживут.
— Откуда вы знаете?
— У меня богатый опыт созерцания мировой истории революций. Я видел трупы сенаторов-заговорщиков, погубивших Цезаря. Наблюдал, как взошли на помост гильотины якобинцы, голосовавшие за казнь короля. Ну и, совсем мелочь — много ли творцов русской революции дотянули до сорокового года? Они сами друг друга сожрут, полковник. Вам ни малейших усилий прикладывать не надо.
Он выглядит счастливым.
— Что вы выбрали, Муаммар?
— Я сойду в Бездну, сайед аль-Маут. А пока — можно мне чашечку кофе?
…Мы пьём безвкусный кофе, продолжая наблюдать за толпой, смеющейся и фотографирующейся с мертвецом. Люди обожают зрелища — даже больше хлеба.
Глава 8
Зомбиленд
(Сенная площадь, в самом центре города)
…Я отпускаю Элвиса, он моментально (пока я не передумал) уезжает в гараж Небоскрёба: только и слышно, как колёса свистят на морозном воздухе. Настроение сменилось — хочу пройтись. Снег пушистыми хлопьями падает на крыши. Я люблю города Европы в преддверии Рождества и Нового года, — на улицах оживает настоящая сказка. Время привидений: ночь, безлюдно и посему удобно для анонимности. Я шагаю в человеческом облике, мне нравится слышать упругий хруст снега под ногами. Какая разница? Улицы пусты, а узнающие меня косари уважительно уступают дорогу. Призрачный мир Петербурга — почти такой же, как и мир живых. В своём царстве я обычно строю здания, что были разрушены в реале: теневая Москва по числу памятников древнего зодчества куда богаче мёртвого Питера, даже в Кремле я восстановил Чудов и Вознесенский монастыри, снесённые фэнами красных звёзд. Моя Вселенная, хоть большей частью и пустынна (полмиллиона косарей трудно назвать населением), но значительно приятнее, чем цивилизация людей. Мной воздвигнуты статуи Будды, разрушенные талибами в Бамиане (просто как туристический объект, я говорил о своём отношении к Будде), и Александрийская библиотека, и храм Соломона из Иерусалима (тени евреев особенно счастливы). Меня это забавляет и развлекает: я восполняю то, что стёрто с лица земли.