Полемос уронила стакан со спиртом — упав на пол, тот разлетелся вдребезги.
— Кто ты такой? — спросила она хриплым голосом, хотя уже знала ответ.
— Меня зовут Мастер, — спокойно ответил незнакомец. — И я рад вас всех видеть.
…За его спиной, словно тень, развернулись громадные синие крылья…
Часть третья
Отец января
Смерть — это стрела, пущенная в тебя.
А жизнь — то краткое мгновение, пока она
Со свистом летит в твою сторону…
Глава 1
Самоубийство
(высотное здание на улице Демьяна Бедного)
… Ну, прямо удивительно, как мне сегодня везёт. Вышел на крышу для релаксации: поразмыслить, полюбоваться на огни погружённого во тьму города, и на тебе — похоже, сейчас придётся принимать очередную душу. Сутки минули с тех пор, как я провёл самую феерическую ночь с момента своего появления на Земле: включая дефлорацию, превращение в пыль пары киллеров и тщетные поиски их диспетчера. Да, Рамиль Хабибуллин бесследно исчез. Покинув госпиталь, я, не мешкая, приказал Макиавелли разослать оповещение всем без исключения косарям — если душа такой-то персоны по такому-то адресу появится в теневом мире, не вести её в Бездну, а задержать до моего появления. Однако в квартире, чей номер указал «Вустер», Рамиля нет, да и среди покойников тоже не наблюдается. Вариантов два: либо он сбежал, либо его выкрали.
Заказчик умён, даже слишком. Назревает вопрос: он меня знает?
И вот я, полный хладных чувств и ледяных мыслей, поднимаюсь на крышу первой попавшейся многоэтажки, и что же, разрази меня цунами в Индонезии, я там вижу? Стоит какой-то ботаник: лет двадцати пяти, в очках, джинсах, чёрной китайской куртке, и явно собирается броситься вниз. Придурок. От несчастной любви небось. Как же меня бесит эта несчастная любовь! Хотя чёрт его знает… Может, беднягу уволили?
Да ну, я вас умоляю. Кто такого хлюпика вообще на работу возьмёт?
— Эй! — окрикиваю я его. — Мужик, я извиняюсь, закурить не найдётся?
Как вам известно, я жёстко против никотина. Но ночью на улицах народ начинает культурные беседы конкретно с этого вопроса. Чаще всего финал таких знакомств предсказуем, но не звать же самоубийцу на концерт в филармонию?
Хлюпик едва не срывается с крыши. О да, конечно. Он весь в мечтах, как его, бледного и обескровленного аки Эдвард Каллен[29], несут в гробу под оркестр, а тут вдруг помехи.
— Ты… ты что здесь… ты кто такой?
— Я-то? — пожимаю плечами. — Твоя Смерть. А ты кого ожидал увидеть?
Он презрительно сжимает обветренные губы.
— Смерть? Да что-то не верится мне, чувак.
Хмыкнув, я превращаюсь в жуткое чудовище. Тибетский демон Яма — распухшее от жира синее тело, языки пламени вместо волос, ожерелье из человеческих черепов, десять рук с когтями (попса, но как отлично смотрится!), осатаневшие, налитые кровью глаза.
— А сейчас? — реву я ему прямо в лицо, распространяя вокруг серный запах.
— АААААААААААА!!! ГОСПОДИ! ААААААААААА!!!!!!!!
— Угу, и вот так всегда. Подозрительный стал народ, честному слову не верят.
…Через десять минут мы сидим вместе на карнизе, свесив ноги. По очереди отпиваем из бутылки. Алкоголь, само собой, зло, но в этой стране немыслимо объяснять, что он вреден для здоровья: тебя будут бить. Впрочем, в соседней Финляндии тоже побьют.
— Ну и какого хрена? — спрашиваю я его. — Любовь, смертельная болезнь или кредит?
— Кредит.
— Так я и знал.
Водка совершенно не греет желудок. Как они пьют эту дрянь? Спирт куда лучше. Мягкий вкус, бархатная нежность, ласкающая язык, вкус сахара. Напиток богов. То есть я понятия не имею, что пьют боги, но сдаётся мне, уж от спирта они точно не откажутся.
— Э… что вы знали? — робко произносит кандидат в самоубийцы.
О, уже и на «вы». Разумеется, я же его будущее руководство, а с боссом не принято собачиться в первый день знакомства. Здешние обычаи издавна предусматривают два вида общения с начальством: ему либо кланяются, либо вешают на фонарных столбах.