– Батюшка, – с опаской высунулся худосочный отрок, – да ты ж сам еду-то и запретил…
Император взглянул на него, и парень, сомлев, упал в обморок.
Толпа совсем заробела. Перед троном возник интеллигентный старичок в пенсне.
– А что, великий государь, есть ли у нас в стране свобода критиковать? – спросил он.
У Шкуро дёрнулся уголок рта. Он кивнул Квасову, и тот придвинулся поближе.
– Отчего же нет? – доброжелательно улыбнулся август. – У нас очень глупые губернаторы, министры напоминают лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, их заместители похожи на серую биомассу, полиция преисполнена лихоимства, чиновники на местах совсем с головой не дружат. Собственно говоря, неприятные они люди, да-с.
– А хошь, батюшка, – не унимался интеллигентный старичок, – я и тебя покритикую?
– Ну, попробуй, – ласково предложил ему государь. – Если здоровья хватит.
Дедушка без чувств рухнул на заботливо подставленные охраной носилки.
Толпу, как двери в метро, раздвинул руками мужчина в шляпе, старомодном плаще и чёрных очках. Во всех его движениях сквозила подчёркнуто ленивая элегантность, на левой ладони он держал картонную коробку, перевязанную пышным подарочным бантом.
– Your Majesty![17] – Он поклонился императору и продолжил на хорошем русском, но с англосаксонским акцентом. – Я служащий госдепартамента Северо-Американских Соединённых Штатов, мистер Джон Ланкастер Пек. Хочу обратиться к вам с персональной просьбой. Если послушать ваши заявления, а также речи министров правительства империи и депутатов Госдумы, то получается, мы виноваты вообще во всём. В частности, в ежедневном падении курса золотого, сокращении запасов мёда, плохом качестве водки, перевороте в Финляндии, смене эмира Киренаики, убийстве багдадского халифа и нелегальном ввозе йогурта. То есть по уровню могущества мы находимся в ранге первого заместителя Господа Бога и близки к тому, чтобы сместить Его с пьедестала. Знаете, к чему это привело? Наше начальство вам поверило. Теперь, если мы проваливаем выполнение задания, нас обвиняют в лености и увольняют. Лучшие специалисты не могут прокормить своих детей, роются в мусорных баках, а некоторые и вовсе спиваются. И вот, мы всем госдепом скинулись и испекли вам торт. С безе и розочками. Не откажите в нашей просьбе – сваливайте на нас чуть меньше проблем. Простите, но зимой у вас мёрзнут не из-за испытаний ЦРУ погодного оружия. И в вашем правительстве просто дураки сидят, а не по причине спецоперации госдепа. Please.
Государь император, просветлев лицом, поднялся с трона.
– Нет уж, пресловутый мистер Пек, – произнёс он отчётливо и ясно. – Это что ж ты нам предлагаешь сказать – дескать, зимы у нас сами по себе холодные, золотой упал, поскольку мирза Наебуллин тот ещё осёл, авиакатастрофы случаются по вине лётчиков, а бабушки с дедушками невесть как выживают, потому что пенсии у них копеечные? И всё это без участия госдепа?!
– Собственно, да, – выдавил из себя Джон Ланкастер. – Мы тут вообще ни при чём.
Красная площадь коллективно покатилась со смеху.
Смеялись все – и упитанный гражданин без шляпы, и бритый наголо мужчина, и женщина в очках, похожая на библиотекаря, и дородная крестьянка в красном платке. Каждому было понятно, что иностранец сморозил небывалую глупость. Открыв волосатый рот, заливисто ржал Матвей Квасов. Развеселился Шкуро, да и сам государь император, отличающийся завидным спокойствием, позволил себе еле заметно улыбнуться.
«Вообще интересно, – думал Шкуро, не забывая хохотать, – а что бы мы в принципе без госдепа и ЦРУ делали? И жалко людей – их вон как мучают. Но если нам валить проблемы станет не на кого, нас завтра же на вилы поднимут. Ведь в стране и мёда залейся, и золото, и лес, и руды полно – а живём хуёво, кто к власти не приди. Эдак народ сообразит, что для пущего счастья всего-то надо сбросить в одну яму роялистов да либералов, землицей сверху присыпать да сидеть пивко попивать в своё удовольствие. Господи Иисусе, продли дни госдеповы!» Он смотрел в согбенную спину уходящего под всеобщий смех Джона Ланкастера Пека, и ему хотелось броситься за ним, обнять сзади, шепнуть на ухо по-дружески, что всё будет хорошо. Однако Шкуро знал – он не посмеет так поступить.
Сотрудник госдепа, шатаясь, скрылся за поворотом на Лубянку.