Он достал пергаментный свиток и стал развертывать его.
— Вот! Это официально засвидетельствованные случаи; тут уже не может быть никаких сомнений. Это списки с надписей, высеченных на стенах святилища в Эпидавре. Слушай:
«Амвросия — слепая из Афин. Она пришла за помощью к богу, но, войдя в святилище, стала смеяться над некоторыми исцелениями, уверяя, что невероятно и невозможно, чтобы хромые могли ходить, а слепые начали видеть только потому, что узрели сон. Когда она заснула, ей явилось видение. Ей показалось, что явился бог и сказал, что он исцеляет ее, но требует, чтобы она пожертвовала за это в храм серебряное изображение свиньи, в знак проявленной ею глупости; сказав это, он открыл ей больной глаз и влил туда какое-то лекарство. Когда настал день, она была уже здорова».
Или вот еще случай:
«Эмфанес, мальчик из Эпидавра, страдал от камня. Он заснул, и во сне ему явился бог и сказал: «Что дашь мне, если я исцелю тебя?» Мальчик ответил: «Десять костей». Бог засмеялся и обещал исцелить его. Настал день, и он выздоровел».
Эксандр посмотрел на Никиаса.
— Я мог бы тебе перечислить множество подобных случаев. Возьму еще один наудачу.
«Некий человек был исцелен от болезни пальца через посредство змеи. Этот человек очень страдал от страшной язвы на большом пальце ноги. Служители при храме вынесли его наружу и посадили на стул. Он заснул, а из святилища выползла змея и исцелила его палец своим языком, после чего уползла обратно. Когда человек этот проснулся и почувствовал себя исцеленным, он сказал, что видел сон, будто явился прекрасный юноша и положил лекарство на его палец»[126].
Окончательно убедить Никиаса было нелегко, но и возразить он ничего не мог.
— Конечно, в конце концов, лучше было послать дары. Помогут они или не помогут — неизвестно, но польза от этого, действительно, возможна. Таким образом, ты поступил разумно, как и всегда.
Зато Ия свято верила в чудесное могущество эпидаврийского бога. Она купила большую глиняную статуэтку, изображавшую Асклепия, с ногами, обвитыми его священной змеей, поставила ее в доме и каждый день украшала свежими цветами.
Но она была недовольна состоянием отца. Ей казалось даже, что он иногда выглядит хуже, чем раньше. По утрам у него бывал землистый цвет лица, и хотя сам он не замечал этого, его голова сильно тряслась, особенно когда он сидел задумавшись. Она ничего не говорила ему, но однажды тайком отправилась в город и принесла в жертву Асклепию двух петухов — птиц, особенно любимых этим богом.
Встречаясь с Ориком, Ия каждый раз высказывала свои опасения. Часто она даже сердилась на него, так как ей казалось, что он недостаточно сочувствует ее горю. Тогда она уклонялась от его поцелуев, иногда даже убегала, не простившись. Потом это мучило ее, она испытывала острую жалость к Орику и шла его разыскивать. Часто Ия чувствовала себя разбитой и измученной; оставшись одна, начинала плакать, потом снова старалась внушить себе бодрость — занималась хозяйственными делами, придумывала, где достать денег, посылала кого-нибудь из старых рабынь к ювелиру, чтобы продать браслет или ожерелье и заплатить мелкие долги, накопившиеся за последние месяцы.
Однажды Никиас принес хорошие новости.
— Я сейчас прямо из суда, — начал он. — Впрочем, я лучше расскажу все по порядку.
Когда я стал расследовать дело о хранившемся у меня твоем договоре с Кезифиадом, для меня было совершенно очевидно, что для подмены документа надо было его сначала похитить. Никакой посторонний человек не мог проникнуть в дом; ясно, что действовал кто-то из моих рабов, подкупленных Кезифиадом. Кого из них подозревать, я не знал. Я стал вызывать их поодиночке и допрашивать, но преступник скрывался ловко, а остальные ничего не знали. Тогда я объявил, что прикажу пытать всех, и, действительно, выбрав самых подозрительных, велел бить их плетьми. Но, вероятно, я так ничего и не узнал бы, если бы не вспомнил, что за последнее время ко мне являлся человек, желавший купить одного из рабов и предлагавший за него большую сумму. Я догадался, что покупщик был подослан Кезифиадом, и применил к рабу особенно жестокие меры. Наконец, когда ему на грудь наложили целую гору кирпича и он, задыхаясь, понял, что смерть его неизбежна, он сознался.
Действительно, Кезифиад выдал ему денежную награду, обещал выкупить и освободить, если он на один только час принесет хранившийся среди моих бумаг контракт в запечатанном пакете. Раб исполнил поручение, вернул документ и положил его на место. Остальное понятно само собой: банкир вскрыл пакет, вложил туда новый лист с договором и подложными подписями и запечатал заранее подделанными печатями. Я допросил некоторых других рабов, и они подтвердили, что виновный, действительно, в указанный день куда-то отлучался из дома.
126
Reinach Traite d'epigraphle greque pp. 76 — 79. Надписи, свидетельствующие об исцелениях, найденные во время раскопок в храме Асклепия в Эпидавре.