В IV веке до нашей эры в Черноморские степи вторглись близкие скифам по племенному происхождению дикие сарматские племена. Они завязывают борьбу со скифами и в то же время вместе с ними устраивают нападения на греческие черноморские города. Постепенно известная нам по Геродоту группировка скифских народов изменяется, и ко II — I веку до нашей эры сарматы начинают играть первенствующую роль, подчиняют себе не только оседлые, но кочевые племена и вытесняют царских скифов из их пределов. Скифы, однако, еще существуют и борются не безуспешно; им даже удается основать могущественное Скифское царство, которое при царях Скилуре и Палаке висит непосредственной угрозой над существованием Херсонеса.
Наряду с сарматами в степях появляется множество других диких народов, известных нам по описаниям Страбона, Плиния Младшего, Тацита, Птолемея и других историков, так же как по различным данным археологического характера. Все они напирают на греков, грабят их области, разрушают города, подготовляют гибель эллинской культуры на берегах Черного моря и в то же время сами поддаются влиянию эллинов, высокое культурное превосходство которых, естественно, не могло не подчинить себе более низкой цивилизации всех этих народов.
Северные берега Черного моря с древнейших времен привлекали к себе внимание различных народов, заинтересованных в развитии своей торговли. Возможно, что в доисторическую эпоху страны еще карийцы и финикияне были с ней хорошо знакомы. Оставленные ими следы, однако, ничтожны и, конечно, не могут идти в сравнение с богатством памятников колонизационной деятельности греков, начавшейся здесь еще в VIII веке до н. э.
Непосредственной причиной возникновения этих колоний служили как политические и экономические осложнения в греческих государствах того времени, так и необходимость открыть новые рынки для добычи сырья, недостаток которого начинал чувствоваться все с большей остротой.
Основание колоний на Понтийском побережье чаще всего происходило мирным путем и не встречало сопротивления со стороны местного населения. Первоначально это были небольшие поселки, торговые фактории, обитаемые во время навигаций и полезные для самих туземцев, так; как они могли обменивать здесь излишки, своих, продуктов на нужные им товары.
Основной контингент колонизаторов состоял из небольшого числа граждан той или другой метрополии; к ним присоединялись лица из различных других городов, главным образом бедняки, недовольные социальным строем своих государств и искавшие возможности более свободного и более обеспеченного существования. Постепенный наплыв поселенцев обратил фактории, в города, начавшие быстро развиваться и расти, чему особенно содействовало всегда удачно выбранное географическое положение новых центров. Скоро они сделались крупнейшими пунктами торговли — Ольвия со скифскими племенами алазонов, каллипидов и скифов-земледельцев; Пантикапея — с восточной Скифией.
Наиболее замечательными, как по богатству, так и по своей Исторической судьбе, среди греческих городов-государств северного Черноморья: Ольвия, расположенная у устья Буга, Пантикапея у пролива, соединявшего Геллеспонт[133] и Меотиду[134], с ними соперничал Херсонес, замечательные развалины которого находятся в трех километрах к западу от современного Севастополя. Из других греческих городов следует отметить Тиру на Днестровском лимане (на месте современного Аккермана). Танаис, Горгиппию (современную Анапу), Нимфею — в пятнадцати километрах от нынешней Керчи (Пантикапеи); Гераклею — недалеко от Херсонеса и пр.
Наибольшая активность в образовании новых колоний принадлежала двум греческим государствам — Мегарам и малоазийскому Милету. Влияние последнего сохранялось в черноморских греческих городах долгое время; затем оно должно было уступить место влиянию Афин, поддерживавших самые оживленные торговые отношения с понтийскими городами приблизительно до III века (до н. э.).
В то же время проникают сюда и иные влияния. Среди них особенно заметна роль острова Тазоса и позже Родоса; поддерживаются связи и с Александрией. Со II века начинается оживленная торговля с Римом, продолжающаяся вплоть до момента падения этого государства, после чего начинается эпоха влияния Византии, пока, наконец, вместе с ней не погибли окончательно и греческие колонии, уже давно потерявшие свою политическую самостоятельность и влачившие жалкое существование.