Когда они кончили, Октомасада предложил присутствовавшим высказаться о предложении алазонов. Громкими криками младшие воины заявили о желании немедленно выступить в поход и напасть на эллинов; более опытные стали расспрашивать о количестве военных сил ольвиополитов и союзных скифов, выступивших в поход.
Отвечал сам царь; от своих лазутчиков и от земледельческих скифов, живших около города, он получал сведения из Ольвии; ему только что сообщили о прибывших туда новых отрядах, пополнивших гарнизон, и коннице, составленной путем набора из граждан и вольноотпущенников. Город хорошо защищен, но для нападения и даже для преследования у греков нет достаточных сил. Кроме того, вожди их ссорятся между собою, а граждане неохотно повинуются им, — все это более их ослабляет.
Таким образом, для ведения войны силы скифов достаточно велики, но затруднение заключается не в том, чтобы разбить противника в поле; главная трудность — осада города, окруженного сильно укрепленными стенами. Для успеха нужны машины — бараны для разбивания стен, осадные башни, катапульты, баллисты[9]. Отсутствие машин делает почти невозможным захват Ольвии, но если даже это не удастся, поход все-таки обещает большую добычу в расположенных вне городских стен виллах, имениях и селах. Кроме того, можно заманить греков в степи, уничтожить их там и потом взять город хитростью или попытаться, обложив городские стены, на месте заняться сооружением осадных машин; там есть деревья — их можно срубить и употребить для постройки.
Возгласами одобрения воины приветствовали речь царя. Решение было принято, и Октомасада, встав, торжественно приказал готовиться к походу.
В неистовом восторге Орик и Ситалка бросились к своим шатрам. Крики увеличивали общее возбуждение. Становище было полно шума и говора; разбирались шатры, имущество грузилось в крытые лыком и войлоком кибитки; воины рассыпавшиеся по степи, сгоняли табуны, арканами ловили разбегавшихся лошадей. Рогатый скот и громадные стада овец собирались в одно место — приказано было перегнать их вперед, ближе к границам.
Вечером все имело необычный вид: между снятыми частью шатрами оставались свободные пространства; горело множество костров, сложенных из хвороста и сушеного навоза, лязгало под тяжелыми молотами ковавшееся железо, звенели натачиваемые мечи и кинжалы. Тени перебегали между кибитками, слышались громкие голоса и воинственные песни.
Высланный вперед небольшой отряд уже ночью выступил в путь и с рассветом весь народ двинулся следом за ним. Над широкими нестройными рядами ехавших впереди конных отрядов колыхались прикрепленные к копьям содранные с вражеских голов скальпы, выкрашенные в яркие цвета конские хвосты и пучки степной травы. Перед окруженным старейшинами царем везли значки отдельных племен и натянутые на рамах из палок человеческие кожи. Военные рожки, медные или из рогов животных, звучали пронзительно, перебиваемые свистом сделанных из человеческих костей дудок.
Растягиваясь широким полукругом, двигались сзади запряженные волами и лошадьми кибитки, тяжелые повозки, нагруженные имуществом, детьми, женщинами, стариками. Колеса скрипели оглушительно, дребезжала посуда, телеги гремели сухим деревянным стуком.
Толпы людей шли кругом, между повозками и за ними, и, наконец, сзади — масса скота, мычащего и ревущего, в сопровождении нагруженных рабов и небольших отрядов вооруженных скифов; воздух гудел нестройным гамом и шумом, растворявшим в себе человеческую речь.
Широкая полоса смятой, вытоптанной травы оставалась за этим живым потоком. Стаи испуганных птиц летели впереди, стада степных туров разбегались, потревоженные топотом.
Изредка в ровной бесконечной степи попадались размытые весенними водами овраги, на дне которых сочились еще непересохшие ручейки; показывались иногда заросшие зеленой травой высокие полушария курганов, и с их вершин грубо вытесанные каменные изображения, гревшиеся на солнце, смотрели вдаль слепыми глазами, оберегая покой погребенных под ними царей.
После двух дней пути царь, окруженный отрядами наиболее прославленных воинов, отделился от массы движущегося народа и поехал в сторону, к темневшему на горизонте святилищу, чтобы совершить моление богу поймы и испросить помощи и удачи. Гадатели, колдуны и жертвенные животные должны были уже ожидать его там.
К ночи устроили стоянку; распрягли уставших животных и оставили их пастись; к быстро раскинутым шатрам женщины и рабы несли только что выдоенное молоко, разводили костры, варили и жарили.
9