Он принимал участие в пиратстве критян. По всему Пелопонесу распространились грабители и разбойники: он брал себе часть их добычи и обеспечивал им в Спарте свободное убежище[70].
Не такую ли участь и славу готовит Диомед для Херсонеса?
Поднялся шум. Состоятельные граждане, особенно возмущенные предложением Диомеда, старались перекричать его сторонников, из простонародья.
С речью против архонта выступил также стратег, выбранный на свою должность на предыдущем собрании благодаря поддержке торговой партии. Человек неспособный и безличный, он слепо подчинялся указаниям выдвинувшей его группы. Он предлагал вотировать единовременный военный налог, одинаковый для всех граждан, имеющих какую-либо собственность.
Крики собравшихся не дали ему договорить, и он уступил место поднявшемуся на кафедру Эксандру.
— Будучи весьма опытны на словах и на деле, — начал он, — мы так легкомысленны, что в один и тот же день об одних и тех же вещах имеем неодинаковое мнение. Мы пользуемся советниками, которых всякий презирает, делаем господами общественных дел людей, которым никто не поручит своего частного дела.
Мы совсем непохожи на наших предков: они делали одних и тех же лиц правителями города и избирали их в стратеги, полагая, что способный дать наилучший совет с ораторской кафедры может наилучшим образом разрешить и все лично от него зависящие вопросы. Мы же поступаем совершенно иначе: людей, советом которых пользуемся в важнейших делах, мы не удостаиваем избрания в стратеги, как будто они лишены разума; наоборот, тем, чьим советом относительно частных и общественных дел никто не пожелал бы воспользоваться, мы посылаем, облекая их большой властью, словно они там будут разрешать возникающие дела разумнее и легче, чем те, какие возникают здесь[71].
Несколько ораторов выступили не только против предложения Диомеда, но и против него самого. Но мы все знаем Диомеда. Он не раз оказывал городу великие услуги, — в честь его была воздвигнута плита с благодарностью Совета и Народа. Теперь его объявляют тираном. Почему?
Он хочет отобрать золото в казну Херсонеса. Но разве в моменты опасности эллины не прибегали к подобным мерам?
Жители Лампсака, когда мука стоила четыре драхмы за медимн, приказали торговцам продавать ее по шести драхм. Они подняли цену масла с трех драхм за хус до четырех с половиной; так же поступили и по отношению к вину и к прочим съестным припасам. Излишек против нормальной цены поступал в пользу государства.
Лакедемоняне, когда им нужно было оказать нежную помощь самосцам, решили провести целый день без еды, как сами, так рабы и весь скот. Сбереженную таким образом сумму передали гражданам Самоса.
Граждане Хиоса издали закон, предписывавший, чтобы договоры займа скреплялись особым общественным лицом. Однажды, в тяжелый для государства момент, они постановили, что должники обязаны свои частные долги уплачивать не кредиторам, а государству; государство же взяло на себя уплату процентов по полученному таким образом займу.
Клазоменцы нуждались в хлебе и не имели денег. Они постановили, что все, кто имели запасы масла, должны уступить их государству под проценты. Масло же было одним из главных продуктов их страны. Затем они наняли барки и послали их в страны, откуда получали хлеб, чтобы достать его под стоимость масла[72].
Эксандр предложил проголосовать предложение Диомеда. Он был уверен, что большинство граждан должно быть на его стороне.
Но результаты оказались неожиданными: после подсчета голосов выяснилось, что принято предложение стратега о равном налоге.
Собрание затянулось. Вопрос о заключении военного союза был снят с очереди под давлением сторонников понтийской партии, — они опасались несогласия граждан и рассчитывали к следующему собранию лучше подготовить общественное мнение.
На другой день состоялось приведение к присяге достигших гражданского совершеннолетия херсонаситов, собравшихся на главной площади. После торжественного богослужения с принесением жертв и совершением древних обрядов должностные лица города во главе процессии вступавших в гражданство Херсонеса юношей двинулись к храму богини Девы и алтарю гения города. Здесь, на узкой длинной мраморной плите, украшенной фронтоном, был высечен текст гражданской присяги. Царь-ахронт медленно произносил установленные законом и обычаем слова, и юноши громким хором повторяли вслед за ним:
70
Полибий, XIII, 6 — 8. Набис — тиран Спарты, захвативший власть над страной во II веке до н. э.