Так как ему еще нельзя было сидеть, приходилось есть лежа, из ложки, которую подносили ко рту; обычно его должна была кормить Опоя, девушка-савроматка, еще ребенком захваченная в рабство Гнуром во время одной из прошлых войн. Она садилась рядом с Ориком, приподнимала его голову и, придерживая ее рукой, клала в рот кусочки жареного лошадиного мяса или кормила похлебкой. И делала это так осторожно, что, даже немного шевелясь, Орик не чувствовал в груди никакой боли, ел с удовольствием, и ему было приятно смотреть на ее сильные белые руки, большие светлые глаза и красноватые волосы, тяжелым узлом связанные на затылке.
Иногда, когда он смотрел слишком пристально, она начинала смеяться, отворачивалась и, если было можно, вовсе убегала из палатки; вместе с другими рабынями и женами Гнура она ткала ковры и пряла шерсть, — ей некогда было сидеть без дела.
Но лежать одному надоедало, и Орик часто опять звал ее — в ее присутствии время проходило незаметно, и он не чувствовал ни болезни, ни скуки.
По вечерам, возвращаясь с охоты, приходил в шатер Гнур, рассказывал о полученных от алазонов новостях, о греческих воинах, о послах, отправленных царем Октомасадой к соседним племенам с приглашением принять участие в войне против Ольвии.
Иногда он начинал вспоминать свои военные подвиги или говорил о доблести и непобедимости скифов, не покорявшихся самым великим завоевателям, державшим под своей пятой весь мир.
Тогда за его спиной начинали постепенно собираться слушатели, сначала дети — младшие братья Орика, потом женщины — жены и невольницы Гнура и, наконец, скифы молодые и старые, приходившие послушать, так как все знали, что Гнур хранит в памяти переданные из древности сказания о славе и доблестях самых отдаленных предков.
Он рассказывал об измене царя Скилы, тайно принявшего эллинскую веру: в Ольвию уходил этот царь, подолгу жил там с эллинами, одевался в их платья и служил их городским богам: греки из хвастовства рассказали об этом скифским старейшинам. Вопреки повелению царя, те пробрались в город и своими глазами увидели Скилу, участвовавшего в празднике Диониса; тогда народ убил царя за измену скифским обычаям и передал власть его брату...
Рассказчика слушали напряженно, сосредоточенно: иногда только раздавались возгласы одобрения или порицания лицам, о которых рассказывал Гнур.
Из славных воспоминаний было одно, составлявшее особенную гордость народа, — воспоминание о древней борьбе с могущественным Дарием Гистаспом[4], царем персов: с огромным войском он зашел в скифские степи для завоевания страны и потом еле спасся бегством.
Об этом походе помнили все, но подробности его знали немногие, и так как рассказ был длинен, то Гнур заставлял себя долго просить, прежде чем его начинал. Наконец, согласившись, он брал какую-нибудь работу — обтачивал древко копья, сплетал плеть или скоблил заостренным бычьим ребром внутреннюю сторону свежей, только что содранной, еще невыделанной лошадиной шкуры.
Слушатели ждали терпеливо, располагались удобнее, и Орик, гордясь мудростью и знанием отца, оборачивался, чтобы посмотреть в сторону, где на корточках сидела внимательно слушавшая Опоя, положив лицо на ладонь руки, сжав красные, как цветы степной гвоздики, губы.
— Персидский царь — он покорил уже весь мир и вздумал подчинить себе и нас в наших степях. Скифы были тогда очень могущественны, сановники Дария не советовали начинать с ними войну; но царь, никого не слушая, собрал войска и двинул в степи все подчинившиеся ему народы. Было в его флоте шестьсот кораблей, а воинов, считая с конницей, — более семисот тысяч.
По пути, прежде чем дойти до Истра[5], покорил Дарий гетов, верующих в бессмертие души; обитатели Салмидесса, а также те, что живут выше городов Аполлонии и Месамбрии, — кирмиане и нижеи — сдались персам без боя, только наиболее мужественные и справедливые фракияне оказали сопротивление, но, как и геты, они были быстро покорены.
А вера гетов в бессмертие души состоит в следующем; они убеждены, что не умирают со смертью, но удаляются к божеству Салмоксису; некоторые из них называют этого бога также Гебелейзисом. Через каждые четыре года на пятый они, по указанию жребия, посылают из своей среды одного человека к Салмоксису в качестве вестника; при этом ему дается поручение относительно того, что в данное время больше всего требуется народу.
Вестника посылают таким образом: одни выстраиваются в ряд с тремя метательными копьями в руках, другие берут посланца к Салмоксису с обеих сторон за руки и за ноги и подбрасывают его высоко в воздух, так, чтобы он упал на копья. Если проколотый человек сразу умрет, — значит, божество милостиво к гетам; если же он остается жить некоторое время, геты, человеком недостойным и порочным, считают вестника и отправляют к богу другого посланника. Поручения же даются ему еще при жизни.
4