Постоянная поставка хлеба в Афины были оформлена определенными соглашениями, о чем в общей форме упомянул Демосфен.[381] Из его речи видно, что в договор входили пункты о взаимной ателии и о праве первоочередной погрузки кораблей. Боспорские цари неукоснительно соблюдали свои обязательства и даже в неурожайные годы обеспечивали афинян хлебом, отказывая другим торговым партнерам. Договоры, заключенные при Сатире, о чем говорилось в «Трапезитике» Исократа,[382] продолжали действовать и при Левконе. Демосфен напомнил о положении, сложившемся в 357 г., когда в Элладе повсюду ощущался недостаток хлеба; тогда Левкон прислал его в Афины в таком количестве, что часть его была перепродана, и государство получило доход в 15 талантов.
Из речи Демосфена мы узнаем, каким образом осуществлялись денежные расчеты за столь крупные поставки: закупка боспорского хлеба производилась в кредит, а в афинском банке хранились в качестве депозита деньги, причитающиеся за проданный хлеб.[383]
Цифры, приведенные Демосфеном и Страбоном, — уникальное сообщение о конкретном объеме хлебной торговли одного из государств Северного Причерноморья. К сожалению, об экспорте хлеба из таких крупных полисов, как Тира, Ольвия и Херсонес, не осталось никаких письменных свидетельств, хотя он безусловно существовал.
Из речи Демосфена становится известно, чем отплачивало афинское государство за дружественную политику боспорских царей: Левкон получил право афинского гражданства и возможность без пошлины вывозить товары из Аттики. Высеченный на камне афинский декрет о предоставлении ателии Боспору установили в трех местах: в афинской гавани Пирее, на Боспоре, а также в местечке Гиерон на Боспоре Фракийском.[384] Там в самом узком месте пролива на его азиатской стороне у храма Зевса Урия приставали все суда, плывшие в Понт. Поэтому в Гиероне выставлялись копии декретов, которые важно было знать всем, направлявшимся к берегам Черного моря. На этом месте археологи находят остатки подобных надписей. Таков, например, относящийся тоже к IV в. декрет ольвиополитов о регулировании вывоза и ввоза денег в их государство.[385]
Декрет, названный Демосфеном, не обнаружен, но сохранился сходный декрет 346 г. в честь сыновей Левкона.[386] В этой надписи афинский народ восхваляет Спартока и Перисада за обещание «заботиться о высылке хлеба, как заботился их отец» и за решение давать афинянам «те же привилегии, какие давали Сатир и Левкон»; со своей стороны афиняне предоставляют Спартоку и Пери-саду такие же привилегии, которые «народ дал Сатиру и Левкону», и постановляют в Великие Панафинеи венчать боспорских правителей золотыми венками. Таким образом, этот важнейший эпиграфический памятник подтверждает достоверность фактов, изложенных в речи Демосфена «Против Лептина».
Тяжбы купцов, торговавших с Боспором
В древний рукописный корпус речей Демосфена включено несколько произведений неизвестных ораторов IV в. Среди них две речи «Против Лакрита» и «Против Формиона» посвящены делам купцов, торговавших с Боспором. Для нас они представляют весьма содержательный источник о том, как велась торговля, как она финансировалась и какие нравы царили в этой среде. Здесь также упоминаются отдельные важные моменты политической истории Боспора.
Лакрит, родом из малоазийского города Фаселиды, жил в Афинах в середине IV в.; подобно Сопеиду, он учился у Исократа и занимался коммерцией. Его брат Артемон вместе с другим своим соотечественником решил заработать деньги на торговле с городами Северного Причерноморья. При этом он нарушил условия договора со своим заимодавцем, и тот обратился в суд. Так как Артемон умер к моменту суда, происходившего между 351 и 340 г., а Лакрит стал наследником всего его имущества, истец возбудил дело против Лакрита, не желавшего платить долг брата.
Состоятельные эллины зачастую стремились приумножить свое состояние вложением денег в морскую торговлю, несмотря на значительный риск, так как корабли часто тонули и подвергались опасности пиратского нападения. Поэтому в случае кораблекрушения или захвата корабля пиратами заимодавец терял все вложенные деньги. Но зато при благоприятном исходе дела он получил от 20 до 30% от вложенной суммы. Купцы, взявшие деньги в долг, впадали в соблазн их не возвращать, подстраивали выгодные им кораблекрушения и шли на другие махинации, которые постоянно разбирались в суде.